Сибирские огни, 2017, №8

173 ВЛАДИМИР СЕДЫХ КОММУНИЗМ В ДЕБРЯХ СИБИРСКОЙ ТАЙГИ — Мужики, из тайги сегодня рано утром вернулись наши парни, они в берлоге завалили медведя, там его освежевали, а мясо и шкуру укрыли снегом. Нарты наши немного подломились, и придется, пока они будут в ремонте, мясо оставить у берлоги. Жалко, если на него наткнется росомаха и растащит. Не могли бы вы на вашем вездеходе это мясо вытащить из тайги? Все сидящие от такой неожиданной новости перестали жевать и уставились на меня. Я еще не сообразил, как ответить, а Гергердт поставил две бутыли чистой на стол: — Мужики, надо вперед похмелиться, а потом уж будем соображать. И опять не было сил противостоять предложению гостеприимных хозяев. Третий день мы садимся за стол, едим, пьем самогонку, приготовленную для свадьбы, а вот как рассчитываться за это — я не мог придумать. И вдруг под- валил случай помочь мужикам в их деле и как-то успокоить свою совесть. Понимая, что наша работа опять сорвалась, я согласился доставить мед- вежатину и попросил Гергердта разрешить нашим рабочим снова затопить его баню. Гергердт ушел, а через час вернулся с двумя парнями. Один был жених его дочери, а второй — сын нашей хозяйки. Мне показалось, что они отличались какой-то особой статью — оба чуть выше среднего роста, широкоплечие, слегка скуластые и с узкими длинными глазами. Парни были просто красавцы, носите- ли кровей двух этносов. Каждый из них мог один с рогатиной пойти на медведя. Сына хозяйки звали хантыйским именем Шан, а жениха дочери Гергердта — немецким именем Мартин. Мы погнали на место встречи с медведем и были там через полтора часа. Берлога находилась под вывернутым корнем огромного кедра. После того как снег завалил берлогу, убежище медведя ничем не выделялось и обнаружить его было не так просто. Только одно небольшое отверстие с противоположной сто- роны от входа, обтаявшее с краев, говорило о том, что там под снегом был мед- ведь. Добыв медведя, парни здесь же его освежевали, уложив мясо и шкуру глу- боко под снег. Туша была разрублена на куски, которые лежали отдельно, чтобы не смерзлись. Все это мы быстро забросили в кунг вездехода и не задерживаясь отправились назад. Гергердт и Артур Иванович ждали нас и, как только мы появились, тотчас всех отправили в баню, наказав, чтобы после бани никуда не отлучались и сразу же за стол. Попарились — и в дом. За столом сидели виновники торжества, гладко выбритые, в белых рубашках, их близкие и наши рабочие. Выпили за фарт, который выпал этим начинающим молодым охотникам, и после начался галдеж о тайге. Артур Иванович, выбрав момент, прервал всех предложением продолжить разговор о коммунистической жизни. Он напомнил, что для коммунизма они первым делом запустили завод по изготовлению своего лекарства, который работает исправно до сих пор (здесь он показал широким жестом на стол), завели свою сибирскую баню, сделавшую здоровыми больных. — А что мы сделали третье, нечто такое, что сделало нас сибиряками? — задал вопрос Артур Иванович, глянув хитро на нас. — Ну, и на такой простой вопрос ответить не можете? Эх вы, много знающие, даже знающие, как искать нефть. Да как могли немцы превратиться в сибиряков? А так, что хантыйские девчонки стали выходить замуж за наших парней и рожать таких молодцов, какие сидят за этим столом.