Сибирские огни, 2017, №8

171 ВЛАДИМИР СЕДЫХ КОММУНИЗМ В ДЕБРЯХ СИБИРСКОЙ ТАЙГИ Ну, что молчите? Вас много, скажите, что нам надо было делать? Конечно, мы начали сразу строить землянки, организовали одну кухню на всех, делили поровну добытую рыбу и ягоду, но первым делом построили две бани: одну для мытья, а вторую — для самогоноварения. — Эко, какие вы, немцы, видимо, без шнапса не можете, — не выдержал опять Васька. Артур Иванович остановился, взглянул на Васю и произнес: — Вы представляете 120 человек, выкинутых на берег? Сзади вода, сверху дождь, под ногами пустая земля, впереди всего через пятьдесят метров стена леса. Плач детей, растерянные лица женщин и старух. Оставляя нас здесь, конвой только и сказал: осваивайтесь на всю жизнь. У нас, кроме личных вещей, ничего не было с собой, но самое главное — не было лекарств. А с первого же дня мы начали вкалывать с раннего утра и до ночи, валить и таскать из тайги бревна, спать у костров, и неминуемо при этой работе появлялись всякие травмы и простудные заболевания. У нас нет йода, спирта. И тогда мы начали самогоноварение, доводя самогон двойным и тройным перегоном до крепости спирта. Сегодня только Линда имеет спиртзавод. По заказу любого деревенского она готовит ему самогон для всех нужд, а мы все миром оберегаем ее произ- водство от наезда всяких лихих людей из района. Со временем выяснилось, что лихие люди тоже любят это лекарство, и мы уже долгое время живем с ними в ладу и мире. А Линда — это и есть та самая девчонка-хантыйка, которая первая при- везла нам мешок вяленых язей. Вот с нее все и началось. Один из нас, звали его Мартином, по дороге с Волги похоронил жену и двоих детей и после этого запил и уже считал себя не жильцом на белом свете. А она откормила его, отпо- ила чаем с клюквой, черникой, брусникой и сделала из него сибиряка. При этом настолько вросла в немецкую жизнь, что научилась говорить по-немецки. Мар- тин, не будь дураком, возьми да и женись на ней, стал называть ее Линдой в честь своей матери, и они вырастили дочь и сына. Вы слышите в ее речи немец- кий акцент? Это она сохраняет его в память о Мартине, которого очень любила. К ее большому горю и горю нашей деревни, ее муж погиб в тайге на охоте... Видимо, ему редко приходилось рассказывать об их мытарствах людям, жи- вущим в ближайших деревнях. Они тоже были из ссыльных, и все прошли свой путь освоения этой сибирской земли. Мы же были новые люди для рассказчи- ка, да еще люди с намерением переиначить их жизнь, чего они никак не хотели. Мы даже несколько устали от этого рассказа, но прервать его, конечно, было неудобно. Работа стояла уже два дня, и сегодня вряд ли мы выедем в тайгу, что меня сильно расстраивало. Артур Иванович продолжил: — Мы остались осенью на берегу протоки, без лекарств, врача, без мыла, без крыши, где можно было бы укрыться от дождя хотя бы детям и женщинам. Ханты без всякой нашей просьбы на следующий день поставили три чума, где можно было разместиться в каждом человек по десять. Но не откладывая мы в первый же день начали рыть землянки и в течение недели соорудили порядка десяти, отапливая их своеобразными хантыйскими каминами, оборудованными в углу. Жизнь как-то начинала налаживаться, и возникла надежда, что выжи- вем. Появились травмы, но мы с ними справлялись, обрабатывая раны само- гоном. Ваты и бинтов не было, и к ранам мы прикладывали сухой сфагновый