Сибирские огни, 2017, №8

140 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА рошо знающих русский язык. Вокруг самого города, вечно неспокойного, бунтующего, полного свар, а то и малых войн, постоянно роились ватаги вольных охотников, гилевщиков, разного иноплеменного люда, населяю- щего дальние и ближние пределы Мангазеи. Многим до сего времени не вполне ясно, чем же привлекал к себе этот город, стоявший в таком отдалении и от Москвы, и от известных тогда торговых путей, что страшно было подумать, и почему с таким упор- ством, порой с опасностью для жизни стремились сюда люди? Мангазея была в то время первой в мире полновластной «соболиной владычицей» и по количеству поступающих в ее хранилища соболей, и по их качеству. Мангазейские соболя исключительно высоко ценились на торговых биржах мира и составляли одно из главных богатств Российско- го государства, этими соболями украшали свои парадные мантии многие венценосные особы мира. Годы, в течение которых разворачиваются описываемые нами собы- тия, были годами расцвета Мангазеи, хотя сама она, несколько раз горев- шая и воссозданная вновь, просуществовала немногим более семидесяти лет. За эти годы соболей повыбили — извели не только в близлежащих лесах, но и далеко окрест. Перестали вскоре поступать они, как было, и с Оби, Иртыша, Енисея, Лены. Торговые связи и пути нарушились, по- теряли свое значение. После последнего пожара, уничтожившего почти весь город, его не стали восстанавливать, так как жителей здесь уже не было, не считая де- сятка-другого стариков-инвалидов и случайных бродячих людей, которые не желали или не могли по тем или иным причинам возвратиться на Русь. Так мелькнул, затерялся, затем и вовсе пропал со страниц великой че- ловеческой истории след города-призрака, города-сказки, златокипящей государевой вотчины — Мангазеи. Но пока Мангазея еще в самом расцвете, и в этом в полной мере убе- дились Дионисий и впервые попавший сюда Викентий. Как продолжение сна или сказки, услышанной в детстве, на высоком берегу Таза, разме- жеванном полосами низкорослых кустарников и глинистыми распадками, предстал перед ними город… На фоне подступающего по крутоярью густого леса выглядел он странно, необычно, во многом замысловато. Удивляло скопище домов, хижин и продымленных шалашей посада вдоль бревенчатой дороги, веду- щей к крепости. Удивляла и сама крепость — вычурностью очертаний во- рот, обшитых медным листом, сторожевыми башнями с флюгерами-зме- ями, переходами, крышами воеводских хором, сплошь изукрашенными рельефной, далеко заметной резьбой. По всему городу местные и заезжие мастера-резчики потрудились на славу, соревнуясь друг с другом в затейливости. Фасады многих домов, коньки крыш, ставни, наличники окон и двери красотой своей словно хо- тели приглушить, а может, и пересилить угрюмую неприглядность Севера, чтобы было здесь легче жить людям.