Сибирские огни, 2017, №8

129 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА Мало сказать, что его удивили — его потрясли слова цыганки. «По- сылают добрых людей изничтожить…» Что это? Волшебство, другое какое лихо? Нельзя же предположить, что эта местная цыганка могла слышать слова боярина Петра Боголюбского, сказанные ему, Гордею Авксентьеву, в Москве один на один? Авксентьев посмотрел на сотника, равнодушно глядевшего на гада- ние, подумал: «А может, все же ему рассказать об этом? Мужик он дель- ный, языком зря не мелет...» Но тут же испугался этой мысли. «Нет-нет, ни в коем разе нельзя творить тако…» Авксентьев не придумал ничего лучше, как бросить еще одну монетку к ногам цыганки, и тут же, заторо- пившись, направился с Климом Егоровым к кабаку. Но, видно, погулять ему вволю было не дано. По дороге произошла еще одна встреча. Теперь на пути встал не то полоумный, не то юродивый какой-то, в старой монашеской рясе, замахал руками на Авксентьева, за- причитал: — Не сотвори зла ближнему свому, особливо ежели он рясы ино- ческой удостоен! Кто на такого человека руку подымет, тот ославлен и проклят будет и ныне и во веки веков!.. Идущий в море со делом злым сам тем злом захлебнется — бойтесь, бойтесь такого походу! На этот раз Авксентьев не на шутку испугался, тем более что и сот- ник Егоров тоже поддался страху и многозначительно вымолвил: — Неладное чую, Гордей Акимович! Цыганка эта, юродивый вот теперь про одно и то же как заведенные твердят — пугают, будто кто на- учил их нам путь перекрыть. — А что тут скажешь, может, и так, может, и так… — задумчиво повторил Авксентьев и тут же решил уже твердо, что в деле таком одному биться — лоб расшибешь попусту. «Все ж скажу ему, скажу», — наконец насмелился он, в сотый раз, наверное, настороженно приглядываясь к Климу. Понятно, что он не стал раскрывать все карты до конца, не назвал и московских вдохновителей этого похода, больше жалился на судьбу, втра- вившую его в столь опасное дело, когда надобно вон что: искать, хватать монахов неких… — Грех сие, конечно, но ведь служба есть служба, государева особли- во: умри, но сделай! Так, что ли? — спросил он у Клима. Тот спокойно согласился, хотя можно было заметить, что ему не по душе расплывчатые, путаные объяснения Авксентьева о сути их дела. Авксентьев закончил разговор свой так: — Не сладилось у нас ноне гулянье, Климушко. По чарке винца дома разопьем, да попрошу тебя побеспокоиться: вижу, что в местах сих ты свой человек, может, узнаешь что, спросишь кого, каки таки слухи- разговоры о походе нашем идут, кто в дельце сем интерес наибольший имеет… Глядишь, и выудим весточку малу, но дорогонькую для нас, а там, дай господи, и лица неки, что в затайке ноне, приоткроются... — Не лежит у меня сердце к делам таковым: сыск-розыск — сие отвратно мне, но раз по службе потребно выходит, сделаю как надобно, постараюсь…