Сибирские огни, 2017, №8

122 ВИКТОР РОЖКОВ НАСЛЕДНИКИ КИПРИАНА Примерно через неделю после того, как Марфе с Аглаей при по- мощи монахов Акинфия и Саввы удалось столь удачно вызволиться из рук московских посланцев, на их пути показалась таежная Марфинская обитель, вернее то, что ныне от нее осталось после недавнего разора. Марфа понимала, сколь опасно для нее и ее спутников такое посеще- ние. Но было у нее здесь несколько неотложных дел, да к тому же, от- кровенно говоря, хотелось поклониться в последний раз месту, где она провела не только немало горьких, нестерпимо тяжких минут, но где ее посещали и по-настоящему добрые, светлые мысли, особенно во время молитвы. В молениях этих Марфа никогда не была эгоистичной, не сетовала на то, что ей, выросшей в роскоши и житейском изобилии, приходится жить сейчас столь скудно, тяжко, а то и голодно. Она желала лишь одного: до- бра и счастья столь горячо и нежно любимому сыну и чтобы счастье это и добро он не нес только в себе, а безоглядно и щедро дарил окружающим его людям. Уж на что бывает хмурым небо в этих краях, но в это утро хмурость превзошла все мыслимые пределы: угольно-черные, со зловещим фио- летовым оттенком облака опустились к земле так низко, что, казалось, у них не хватит силы перевалить через стену елей на ближнем взгорке и они останутся здесь навечно, сея вокруг вязкую, ощутимо тяжкую стылость. Но именно из этой туманной стылости и вышли, появились неожиданно на разрушенном подворье обители Викентий с Дионисием, и здесь же тогда раздался отчаянный в своей радости и любви крик побледневшей и едва устоявшей на ногах Марфы. Когда минули минуты первых волнений, вопросов — сумбурных и порой бестолковых, когда каждый хотел рассказать другому что-то, как ему казалось, самое важное, Марфа первая взяла себя в руки, уже холод- новато и бесстрастно, как она говорила обычно, велела: —Поспешаем в церкву, ибо забываем мы, што радость, даже самую малую, надобно прежде всего к Богу нести, а уж потом к людям!.. Все направились в церковь обители, а Дионисий, придержав Марфу за локоть, сказал негромко: — Мать Марфа, моления надобно бы творить кратко: чую, москов- ски посланцы, злобой умываючись, по следу нашему идут. Да и воевода здешний, их соприятель, не преминет в обители сей вот-вот побывать… — Отец Дионисий! Неужто все так неладно будет? В голосе Марфы послышалось столько отчаяния и боли, что он, глу- боко тронутый этим, сказал: — Добра самой малости нам тут не ждать. Благословясь, в путь дальний ноне же тронемся. — Куды ж это, господи, аль места закрытные ведомы тебе? — Укрыть нас ноне может только морюшко одно, аль забыла, мы ведь не раз с тобой об этом беседу вели. — Значится, к Печерским устьям? — Только туды, иного ничего верного не вижу.