Сибирские огни, 2017, №8

113 ВЛАДИМИР СМОЛЁВ КУБАЙКИНО НАСЛЕДСТВО требимом рационализаторстве стремились приспособить какую ни на есть реформу, и все им виделось по-прежнему светлым. Сам Кубай, следуя разделению жителей на рационализаторов и тру- довиков, тоже раздвоился. В нем образовалось два центра — старый и новый. Внизу, у реки, сохранялась церковная площадь, больше напоми- нающая пустырь. В старой пятистенке, построенной еще до революции, находился сельсовет. Над шатровой крышей — государственный флаг. Старый Кубай не сдавался. Однако, по всему видно, он выдержал жесто- кий штурм. Посреди пустыря накренился столб с обрывками проводов; на подступах, как подбитые танки, брошены громадные части сельхозобо- рудования; слева от площади тосковал осиротевший палисадник; справа чернел обгоревший архивный сельсоветский сарай; напротив, через до- рогу, остов порушенной старой школы. Новый же центр Кубая с водокачкой и автобусной остановкой на- ходился повыше, на въезде в село. Ясно, он не сам собою возник, а был прежде начерчен аккуратным городским архитектором. Видимо, на чер- теже все было великолепно, особенно этот сквер с молодыми елочками. Теперь же, воплотившись в густой ельник, он оказался форменным не- доразумением, так как широкая въездная дорога, упершись в него, вы- нуждена разделяться на проулки. С правой стороны сквера сгрудились проектные общественные здания. Крайнее из них — клуб. Его строили очень долго. Сменилось в стране несколько правителей, прежде чем от- крылся новый клуб. Сейчас он, без окон, одичало напоминал какое-то сооружение погоста. Проект нового Кубая был так велик, что у страны не хватило сил его осуществить. И остался новый центр окраиной старого Кубая. Рядом с клубом-мавзолеем зарастала будыльником двухэтажная контора. Она выгорела и смотрит пустыми окнами на нелепый сквер и на бестолковую изгородь в треть штакетины, что телятам не помеха. А уж гвоздей-то в забор вбито! Контора-погорелица перебралась в деревянное здание МТС, что напротив через сквер. За длинным эмтээсовским бараком был устроен машинный двор, битком забитый негодной техникой. У железных во- рот имелась сторожка. Истинное назначение ее, по-видимому, состояло в охране «зверинца», то есть небольшой площадки за высоким забором, обрамленным колючей проволокой. В «зверинце» сберегался кое-какой нужный сельхозинвентарь. Наиболее важные же машины механизаторы хранили у себя дома. Требовалась военная бдительность, ведь от наличия даже небольшой детальки трактора зависело благополучие всего Кубая. Страда закончилась, но мужики каждый день продолжали прихо- дить к воротам с голубыми на металлической сетке буквами: «Артель “Сибирь”». Они ждали сообщения как бы с фронта о положении дел: чт о там город, примет ли их хлеб, молоко и мясо или супостаты окончатель- но его захватили, подкупили мертвыми консервами и муляжами овощей? Однако узнавали, что Кубай в городе пока не закрепился, что надо еще продержаться, и готовились к злой осаде.