Сибирские огни, 2017, №8

105 ВЛАДИМИР ЕСЕЛЕВИЧ ВОРОНА круг увертывающейся от ударов вороны. «Вот же бешеная какая!» — с восторгом восклицали наблюдающие за этой странной парой дуэлянтов прохожие. Первой отступала ворона. Злобно каркнув напоследок и заложив крутой вираж, она, как маленькое злое привидение, исчезала между де- ревьев. Аля опрометью мчалась на работу и, конечно же, раз за разом опаздывала на планерку. Коллеги, то ли правда из сочувствия, то ли делая сочувственный вид, как это у нас нынче принято, подавали Але кто во что горазд глупей- шие советы. Один остряк, например, предложил носить с собой пугало, другой — трещотку, третий, самый продвинутый, советовал приобрести газовый баллончик «Дракон», а еще лучше — электрошокер! Словом, все были готовы помочь Але, и только завлаб Губерт скептически следил за развивающейся драмой. Кажется, он нисколько не верил Але, подозре- вая, что она водит всех за нос, а опаздывает на работу (в этом-то он был совершенно уверен) только потому, что таки завела хорошего любовника. И это Губерта злило. Как большинство умных и здоровых людей, он был циник, а следовательно, не верил в комплексы и страхи, считая их либо проявлением слабости, либо лукавством. Завтра долгожданный выходной. Закончилась еще одна трудовая неделя. Народ, гремя сумками и пакетами, роем устремился к выходу. Фаворитки, пробегая мимо Али, которая никуда не спешила, ободряюще похлопали ее по плечу и даже чмокнули по разику на прощание. Завлаб, уходивший последним, долгим пристальным взглядом запе- чатлел в памяти ладную фигурку, одиноко застывшую у окна. «Ломаешь- ся? Ладно, поломайся — так ты еще слаще будешь!» Аля не смотрела в его сторону, однако же всеми своими клетками и тканями ясно чувствова- ла неотвратимость дурного. — Не забудьте выключить свет и отдать ключи охране, — приказал завлаб и вышел вслед за остальными. Лаборатория опустела. ...Аля, как снайпер, прощупывала каждое дерево на территории сквера, пытаясь обнаружить коварного неприятеля, но пока в прицел ничего подозрительного не попадало. То, что ворона на каком-то этапе своей вороньей жизни чокнулась, было ясно — с этим Аля уже почти примирилась и как неизбежное принимала агрессивность сумасшедшей птицы. А вот кого она не понимала — так это живущих рядом людей, которым ее, Алина, судьба была абсолютно безразлична. В этом большом, многолюдном и бездушном городе на нее мог на- пасть кто угодно: насильник, подвыпивший хулиган, опустившийся бро- дяга, неудачник по жизни, решивший хоть на ком-нибудь отыграться, чтобы приглушить тоску, — словом, любой, для кого она представляла идеальную жертву; разницы в том, что на нее нападала глупая птица вме- сто никчемного человека, она никакой не видела, ибо в любом варианте окружающим было глубоко начхать на то, что с ней происходило.