Сибирские огни, 2015, № 10

Едва они оказались на улице, как припустил по-летнему теплый дождь. Сняв пенсне, Николай счастливо щурился и подставлял лицо под крупные веселые капли. Внутри все пело и ликовало. Он хотел закружить Тасю в каком-нибудь танце, но она накинула на голову поданный ей ста- рым доктором плащ, и из-под отяжелевшей от влаги материи выгляды- вали только ее счастливые глаза. Николай пошел рядом, придерживая ее под руку, и думал, что никогда еще не был так счастлив и что, несмотря на дождь, одним светлым днем в мире стало больше. * * * Как и в самом начале, они снова сидели втроем за одним столом. Док- тор торопился к больным и обещал зайти попозже вечером. Во время обе- да говорил в основном Николай. Тася улыбалась ему. Костя неловко мол- чал: слова не шли, боль, приутихшая было в церкви, снова сковала горло. — Тася, — вдруг негромко сказал Николай. — Ты не проводишь Константина на вокзал? Мне надо на службу: если мы не сдадим вовремя месячный баланс, всю контору лишат премии. Тася встала и пошла переодеваться. — Ну что ж, прощай, — сказал Николай Косте и протянул ему ру- ку. — Может, и встретимся когда-нибудь. Очень хочется снова увидеть Петербург. — Я готова, — вышла из спальни Тася. Дождь кончился. Сквозь разбегавшиеся тучи светило солнце. По мо- крым улицам, вдоль пышных садов они медленно шли на вокзал и молчали. Так и не сказав ни слова, подошли к вагону. Костя занес вещи и опять спустился на перрон. Паровоз уже два раза свистел, уже вышел знакомый дежурный по станции с флажками, а они по-прежнему молчали, отвернувшись. И только когда засуетился маленький пожилой проводник и заторопил их, смешно шепелявя: «Шкорей, шкорей, молодые люди! Не видите — трогаемша!» — только тогда они вдруг кинулись друг к другу. Костя цело- вал ее мокрые глаза, гладил светлые волосы, все еще собранные наверх, и завитые локоны, слегка уже вытянувшиеся от дождя. Поезд поехал, дребезжа и скрипя. Анастасия оттолкнула его: — Прощай. Спасибо тебе… И прости меня. Я буду помнить о тебе. Он вскочил в вагон и долго стоял, глядя на ее фигурку, которая дела- лась все меньше и меньше, пока не исчезла совсем. * * * Через несколько месяцев Костя женился на Кате. В том же 1928 году Николая арестовали и сослали на Соловки. Когда и как он погиб, осталось неизвестно. Из писем, изредка приходивших жене брата, Кон- стантин Иванович знал, что Тася жива, снова вышла замуж и что у нее двое детей. Но больше он никогда не был в Старой Руссе.