Сибирские огни, 2015, № 10

46 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ И вот он снова в своей комнате. Стоит посредине, качаясь, как пья- ный. В глазах пляшут, смеясь, разноцветные человечки, и где-то тоскливо гудит не то паровоз, не то пароход. А вечером, когда смешной бронзовый умывальник стал совершен- но розовым от низкого солнца, на лестнице послышались грузные шаги, скрипнула входная дверь, и Костя понял, что вернулся Николай. Подсо- знательно он давно готовил себя к этому, но все равно это произошло, когда он меньше всего ждал и хотел. Он вдруг ясно увидел перед собой круглое, ничем не примечательное лицо Антонины, ее мокрые босые ноги на персидском ковре и прощаль- ное, полное любви и сочувствия «До свидания… Здоровья вам». — Чертова поломойка! — закричал он и кинул в круглое лицо сте- клянной пепельницей. Видение исчезло, пепельница разбилась о стену, тусклые осколки рассыпались по полу. XII. Еще со времен Пажеского корпуса Его Императорского Величества Николай Александрович одинаково великолепно стрелял как из обычной солдатской трехлинейки, так и из нагана. Он любил оружие. В его руках оно казалось живым и умным, черный кружок цели послушно ложился на мушку точно посередине, дыхание замирало, все его существо сосредота- чивалось в указательном пальце правой руки, который начинал медлен- но нажимать на курок. Внезапно следовал мягкий удар в плечо, ноздри обжигало сладковатым запахом пороха, а в черном кружке появлялась маленькая дырочка. После показательных стрельб в Пажеском корпусе в 1904 году вдовствующая императрица Мария Фёдоровна вручила ему призовой кубок. Позже, в германскую войну, все решала уже не меткость одного стрелка, а плотность огня по всей линии из пулеметов и артилле- рии. Но он по-прежнему содержал свое оружие в идеальном состоянии и того же требовал от солдат. Их привезли и поселили в грязных, не убранных после предыдущих военных сборов казармах. Белья на всех не хватило, спали на драных ма- трасах в два яруса; на того, кто спал внизу, сыпалась солома из матраса верхней койки. Кормили кашей и свиным жиром. На следующий день им выдали оружие — все те же мосинские винтовки образца 1891 года, и Николай ужаснулся: такие неухоженные они были, с тусклыми, скверно начищенными стволами и шершавыми, липкими прикладами, словно пре- дыдущие владельцы были детьми и трогали их пальцами, перепачканны- ми в карамели. Командиры смотрели на нестройную толпу гражданских лиц свысока и называли с легким пренебрежением «партизанами». Слава богу, обошлось без строевой. Зато стреляли много и патронов не жалели. Инструкторы, кое-кто из бывших офицеров, как определил опытным гла- зом Николай, объясняли пыхтящим, неуклюжим служащим и рабочим, многие из которых вообще не держали в руках боевого оружия, как нуж-