Сибирские огни, 2015, № 10

44 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ — Это не глупости! — гневно крикнула Тася. Ее лицо было покрыто красными пятнами, она не спала всю ночь и вдруг сделалась старой и не- красивой. — Это не глупости! Не смей так говорить о Николае! — Да я вовсе не про Николая… Николай обречен, пойми. Он по- гибнет, а вместе с ним погибнуть могут все, кто окажется рядом в этот момент! Он подошел к Тасе, обнял ее, поцеловал в неподвижные губы. — Давай собирайся быстрее. В дороге у нас будет куча времени, чтобы все это обсудить. Она резко встала и отбросила его руки. — Я никуда не поеду!.. — Но, Тася… — Я никуда не поеду, — повторила она. — Мне нужно дождаться Николая. — Зачем? Мы же всё решили… — Я остаюсь здесь, — сухо, не глядя, сказала она. — Ты можешь ехать один… У Кости зашумело в ушах. Он ничего не понимал. — Но ты не любишь его, — тихо сказал он. — Кто он тебе теперь? Тася стояла посреди комнаты, прямая и неприступная. Он вдруг по- думал, что всех этих счастливых дней и ночей, когда они были вместе, больше нет да, по сути, их и не было никогда…Никогда она не приходила к нему на станцию, никогда они не играли на фортепьяно и не любили друг друга до самозабвения. — Уходи, — сказала она. У Кости не было сил повернуться. Он сделал несколько шагов спи- ной назад, и еще до того, как он успел осознать, что происходит, она за- крыла за ним дверь и дважды повернула в замке ключ. XI. В гостиной валялись запакованные вещи, еще хранившие слабый за- пах вокзала, где он был тысячу лет назад. Счастье, столь полное и есте- ственное, так быстро сменилось отчаяньем, что сознание отказывалось принять эту перемену. «Ты будешь жалеть об этом всю жизнь», — вдруг вспомнил он слова костромской крестьянки, и впервые ему стало по- настоящему страшно. Такого страха он не испытывал даже в кабинете следователя. Значит, все было решено и подстроено с самого начала? Как глупую пешку, чья-то невидимая рука передвигала его по доске, с кле- точки на клеточку, а в нужный момент принесла в жертву ради какой-то неизвестной цели. Кто выбрал для него такую судьбу, где в одном тупике ждала бесславная быстрая гибель, а в другом — вот это? Жить не хотелось. Все вокруг сделалось чужим и отвратительным. Он бросился на диван, знакомо заскрипевший и прогнувшийся под тя- жестью тела. Черное солнце светило в окно, черные зайчики прыгали по комнате. Он вдруг подумал, что если заснет сейчас, а вечером проснет-