Сибирские огни, 2015, № 10

43 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ Она хотела оставить Николаю записку и открыла обычно запертый ящик его стола, где он хранил всевозможные бумаги. Увидела незнако- мую книгу с закладкой и машинально открыла ее. И тут же нашла его фамилию. Она показала, и Костя прочел в каком-то списке среди других фамилий: «Н. А. Якубовский». — Ну и что? — спросил он недоуменно. — Я начала листать эту книгу и все поняла, — продолжала она ти- хим голосом. — Поняла, чего он боялся все время, о чем бормотал по ночам, когда думал, что я сплю… В этой книге описан расстрел больше- виками в восемнадцатом году царя, его жены и детей. В Екатеринбурге… Я и раньше знала, что он там был. А ночью, когда увидела его в списке… Это же список красных отрядов, действовавших в том районе. Нико- лай — офицер и за красных не воевал. Их внедряли, для того чтобы…Ты сам понимаешь, правда? Костя глядел на печатные слова, по которым она продолжала во- дить пальцами, точно слепая, и слова расплывались у него перед глазами. Что-то непоправимое, что-то страшное произошло или происходило в эту минуту, а он был бессилен. Судьба, до этого мирно дремавшая у него в руках, как ласковый котенок, внезапно зарычала и стала превращаться в беспощадного тигра. — Они просто не успели, — говорила она. — Царя и его близких расстреляли до того, как они смогли что-то предпринять… — Книга наверняка есть и в ОГПУ, — взволнованно сказал Кос- тя. — И… и меня спрашивали про Николая… — Что? — вздрогнула Тася. — Да-да! Я не обратил тогда внимания, подумал, что так просто… Следователь спросил про Николая как-то по-особенному, вскользь, слов- но это было совсем не важно… — И что ты ему ответил? — Да ничего. Что я знал тогда про Николая? Провинциальный бух- галтер — вот и все. Но послушай… До него вдруг дошло, что положение Николая очень серьезно, а вернее — безнадежно. Если ОГПУ действительно знает, кто он такой и почему оказался простым красноармейцем в Екатеринбурге летом во- семнадцатого года… — Нам нужно быстрее уезжать, — сказал он решительно. — Как хорошо, что ты больше не его жена, пусть даже формально! Если мы сей- час же уедем, никто не станет тебя искать. Он посмотрел на часы. По расписанию следующий поезд уходил че- рез два часа. — А Николай? — недоуменно посмотрела на него Тася. — Что же будет с ним? — Он обречен. — Костя нетерпеливо заходил по комнате. — Эта книга для Николая — смертный приговор. Спасти его невозможно. Если Рожкова арестовали только за то, что он читал подобные книги да иногда писал разные глупости…