Сибирские огни, 2015, № 10

39 АНДРЕЙ ТАСЛИЦКИЙ СТАРОРУССКАЯ ИСТОРИЯ Это длилось одно короткое мгновение, затем Костя снова запутался в аккордах для левой руки и отошел от фортепьяно. — Ну что же ты?! — весело спросила Тася. — Испугался? Но Костя лег обратно на диван и уже не думал о музыке. Он смо- трел на ее спину, на маленькую родинку под левой лопаткой. Теперь она пыталась вспомнить какую-то грустную мелодию и медленно, по очереди нажимала клавиши, склонив набок голову и наморщив лоб. Видимо, ей стало холодно, она протянула руку и накинула халат. Снова начала пробо- вать. Струны древнего инструмента издавали печальные одинокие звуки. Всю последнюю неделю его не покидала тревога. Во время долгих ночных дежурств, во время прогулок по почти уже летнему городу и по- том, в комнате, целуя и обнимая Тасю, он пытался представить себе, что с ними будет дальше. Его практика заканчивалась через несколько дней. Вскоре должен был приехать Николай. Катя перестала писать, не получая от него от- ветных писем: он не мог выжать из себя ни одной фальшивой строчки, а написать правду никак не решался. Перед глазами сразу появлялась ее жалкая фигурка на перроне под окном его купе и потрескавшиеся детские губы. Он не мог написать, что больше не любит ее. А сам не знал уже, любил ли он ее когда по-настоящему. Они выросли вместе и давно при- выкли видеть рядом друг друга, как привыкли к этому за много лет их родители, родственники и друзья. Не была ли их любовь обыкновенной детской привычкой, подстрекаемой взрослыми умилительными взгляда- ми: ах какие славные дети — вот вырастут скоро, поженятся и будут та- кой же славной парой… С Тасей все было по-другому. Он ни разу не задал себе вопроса, любит ли он ее, настолько очевиден был ответ, который он почти месяц скрывал от самого себя. Он никогда не думал, что такое может прои- зойти с ним, и готового решения, что же делать дальше, у него не было. Все чаще и чаще он вспоминал предсказание костромской крестьянки. Она оказалась права, увидев опасность, ему угрожавшую. Значит ли это, что и остальное она отчетливо увидела тогда, в высокой питерской гости- ной? Он знал уже то «очень важное», про которое она предупреждала, но ни за что на свете он не хотел его потерять. — Тася, — сказал он решительно, но голос был глух от волнения. — Тася, стань… моей женой. Она замерла, и вместе с ней замерла тонкая дребезжащая струна, последняя хрупкая нота взлетела к потолку и пропала. Она низко опусти- ла голову и зачем-то стала застегивать халат, но дрожавшие пальцы никак не попадали в петли. А Костя, не дожидаясь ответа, начал быстро говорить, что они уедут в Ленинград, снимут квартиру, через два месяца он защитит диплом и станет работать. Они… —Нет, — внезапно обернулась она к нему мокрым от слез лицом. — Нет, ничего у нас с тобой не будет! Я тоже все время думаю об этом… Скоро приедет Николай. Как я скажу ему?..