Сибирские огни, 2015, № 10

136 П ОЭЗ И Я Константин КОМАРОВ ДО ПОСЛЕДНЕГО ОДИНОЧЕСТВА * * * Так под чужое токованье неизъяснимых глухарей проходит жизнь как таковая и хочет кончиться скорей. Но страсть прокусывает старость и вместо имени звучит местоименье. В нем — усталость июльской траурной ночи. А между тем — неуставная, не как тыняновский Киже, проходит жизнь, не уставая, и не кончается уже. * * * И резонировать, и резать произнесенный может звук. Поэзия — не мать Тереза, стих отбивается от рук. Но это маленькая мука — губами воздух чуть разжать, подобно Маленькому Муку, звук волен впредь себя бежать.