Сибирские огни, 2015, № 4

63 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА что он будет работать за идею, но три дня, отпущенные ему режиссером будущего спектакля, он намерен погулять, и хорошо было бы получить гонорар авансом. — Нет проблем... — сказал Крякутный. — Пропивайте свои пятьде- сят баксов, а когда вернетесь, получите компенсацию... Повторяю — пять- десят тысяч ежемесячно… плюс пропитание, свободное время, книги. — Так что все же я буду делать? — Вы будете, Вячеслав Палыч, сниматься на видео. — Порнуха, что ли? Не-е-ет, братишки... — Оставьте ваши домыслы. Вы будете играть роль одного из круп- ных политических лидеров отечественного типа, но импортного произ- водства... Отец Глеб, войдите... В комнату вошел человек в черной рясе с крестом на груди. Он встал, потупившись, у стола и начал оглаживать рыжую бороденку. — Что здесь делает эта... эта... — удивился Месорубкин, — рас- стрига?.. — Это актер. Успокойтесь, это дублер, актер, двойник, тройник — что угодно... Вы тоже нам нужны — кино. Только секретное. Секуритатэ, ясно? — Забавно, забавно... — молвил Месорубкин. — Это мне подходит. Приступаю к запоминанию роли через три дня. — Надеюсь, не надо предупреждать о том, что язык требуется дер- жать за зубами? — Разумеется, — грустно заверил Месорубкин. — Я понимаю. Я навещу только одну женщину. Какую — еще не знаю... — Главное, не волнуйтесь, Вячеслав Палыч: вас будут надежно ох- ранять. — С этими словами Крякутный поднялся из-за стола и удалился в одну из комнат огромной квартиры на Кутузовском проспекте. В сумерках вывели Вячеслава Палыча из подъезда прямо в автомо- биль. На глазах его была повязка. — Я теперь Фемида, — шутил он… 39. Несмотря на свою редкостную по болотистому привкусу фами- лию — Чуватина, — Ирина Степановна навечно имела великолепный художественный вкус, прекрасно знала искусство и живопись и была ис- кусствоведом. Очки с розовыми стеклами, которые она носила последние пять лет перестроечного развала могучего государства, не мешали трезво оценивать свои перспективы: ей уже никогда не выйти замуж, в ближай- шие лета только беспривальная работа позволит забываться сном одино- кого существа женского пола тридцати семи лет от роду. Она уже не лю- била своего отражения в большом дедовском зеркале: да, красива была, но росой иссохла. И расхожие, дневальные мужские комплименты словно налетали в ее душе на стену, на заслон из прежней веры, из прежних же- ланий, из девических надежд и руин старых привязанностей. На днях Н.,