Сибирские огни, 2015, № 4

60 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА — Навались-налетай — и Шри-Ланка, и Китай! Иностранец! По- думай заново и приобрети своим деткам детушку Ульянова! Человек в кителе, купи себе молчаливого друга и бывшего учителя!.. За час Вячеслав Палыч продал два поясных портрета по три дол- лара за полотно и один сюжетный за пятьдесят долларов. Когда, отпив из плашечки остатний глоток коньяку, Вячеслав Палыч отшвырнул тару ногой по ноготворному гололеду, он держал баксы в левой руке, а правой порылся в нагрудном кармане пальто, где искал бумажник. Тут к него- цианту подошли двое качков в кожаных куртках и белых кашне. От их стриженых затылков, казалось, шел пар электрической силы. Их мысли и намерения Крякутный прочел, как сверхчувствительный прибор. Прочел их и неглупый Вячеслав Палыч, вследствие чего лицо его сделалось вы- сокомерным, надменным и героическим, однако грины он срочно и ловко сунул в бумажник, а вот уже бумажником в карман сразу попасть было Вячеславу Палычу не дано. — Вам чего? — не попадая бумажником в карман, спросил он с бю- рократической холеной силой в голосе. —Товар продан — приходите тре- тьего марта тысяча девятьсот девяносто второго года. Ферштеен? — Натюрлих, — ответил один из качков. — Но ты мне скажи, гли- ста, ты почему, солитер, прошлым своей Родины торгуешь? — Все вопросы адресуйте Егорке Гайдару, — презрительно засме- ялся тощий, как болотная осина, Вячеслав Палыч, и стекла его очков «минус семь» фирмы «Президент» тускло сверкнули оттого, что он гордо вскинул голову. — Ищите Михайлу Горбачёва и спрашивайте, почему и чем обыватель торгует... Второй качок вырвал из носу волосинку и сказал Вячеславу Палычу, протягивая ее на кончике указательного пальца: — Тогда купи кровное... Тебе говорю, фитиль... — Когда — тогда? — съязвил Вячеслав Палыч, все еще не попадая бумажником в карманную нишу. — Тогда-а-а... Ты что, больше горя ви- дел? — Пхачму мэшаеш чхалвэку?! — возмутился качками кавказский дедок. — В чем дэль, понимаеш, а? — Молчи, отец мафии, а то папаху на яйца натяну, — сказал качок и сдул волосинку с кончика своего пальца. — Разойдись отсюда, турок зачуханный... Уезжай на свой казбек, мартышка! А ты, кишка, сдавай выручку сюда… и тихо, чтобы для твоей же кишечной пользы! Фер- штейн? — И он сунул кулачище в карманище кожаной, свободной даже на нем куртки. — Зачем же вы, детки, людей обижаете? — подошел к Вячеславу Палычу и встал с ним бок о бок Вадим Крякутный, бывший некогда дет- ским полковником. — Вас что, мало ремнем папки стегали? —Вот харош чхалвек! — перешел на их сторону и кавказский дед. — Я капусту в горах сажю! Вот мои руки, сматры! Я — нэ мафия, хароший чхалвэк! Главный качок сказал, несколько картинно поводя плечами: