Сибирские огни, 2015, № 4

57 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА внутренних дел на должность начальника учетно-регистрационного отде- ла был назначен честный капитан. Вопреки воле руководства, он отказал- ся фальсифицировать отчетность и добился проверки деятельности всего управления. И что же? В ходе проверки было выявлено более двухсот, а точнее... где это у меня записано… Ага! Двести пять скрытых от учета тяжких, повторяю, тяжких преступлений… и приписка девяноста дел, которая должна была показать рвение работников следственных органов в их борьбе с санитарами окружающей среды! Каково? Так что неизвест- но, что еще выкинут местные холмсы... — Илья Натанович, кто был последней жертвой Молоточника? — Ею была Вера Плавинская, студентка пятого курса факультета прикладной математики. В июле этого года она вышла замуж за Алексан- дра Сигайлова, способного ученого-социолога с уклоном в политологию. По отзывам друзей этой новой семьи — пара была прекрасной! Вера об- ладала массой достоинств не только по меркам советской морали...» — Водки-и! — заорал Саша, вскипая. — Водки-и, скоты! Эй, Бор... Ниоткуда, может быть, отозвался капитан: — Молчи, дурак! Схватите дурака! Через тридцать минут буду! Прекрати бузу, Шурка, и забудь, что ты есть... Водки доставлю. Конец связи! — Ты откуда, шпион? Ты где? Сообщи свои позывные! — Но капи- тан не отозвался вторично... «— …вероятно, муж Веры Плавинской, — вещал приемник по- домашнему, по-отечески. — После ее гибели — а этого нельзя не учиты- вать — он двадцать один день лежал в больнице: послешоковое состоя- ние. Друзья рассказывают, что потрясенный трагедией Сигайлов не спал даже под воздействием снотворных препаратов. Лежал он не в отделении психиатрии, а в обычной больнице на Пироговке, куда его положили дру- зья, чтоб не портить ему ученую карьеру. Вот и думайте сами: он выходил в больничный парк, когда являлись соболезнующие, а входа в больницу найти обратно уже не мог... Как зомби плутал вокруг. Да что говорить: известно, что в психбольницах лекарствами и процедурами медики убива- ют в своих пациентах высшие, может быть, духовные способности! Кто- то из друзей принес Сигайлову велосипед в больницу, и он часами гонял на велосипеде, чтобы уставать физически и вернуть способность ко сну. Сигайлов — человек далеко не глупый, судя по этому. И, как человек не глупый, он понимает, что органам милиции и КГБ, который наверняка имел дело о Молоточнике на контроле, страшновато за честь мундиров, они, скорее всего, признают, что убитый нынче тип — никакой не Мо- лоточник, и станут ловить убийцу, циники чертовы! Поэтому Александр Сигайлов уже в подполье и обречен. Мне жаль этого талантливого и му- жественного парня... — Как вы думаете, ему удастся скрыться? — А куда? Куда он из этого огромного лагеря с названьем эсэсэсэр, из этой огромной пересыльной на тот свет тюрьмы? Долго ему не про- держаться...»