Сибирские огни, 2015, № 4

46 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА 29. Однажды в юношеской драке Сашу Сигайлова ударили так, что он вылетел из клеенчатых плетенок и какое-то время не мог вспомнить ни имени своего, ни звания. Нечто подобное приключилось с ним после по- хорон Веры — шок. Его надо было бы везти в психушку, однако приятель Саши, заведующий райздравом, чтобы не пятнать биографию будущему светилу социологии, положил его в отделение ишемии, где главной явля- лась супруга заведующего. Та кормила Сашу снотворным, и когда при- ходили частые радетели и многочисленные товарищи, а Саша выходил в больничный скверик для встреч с ними и улыбался тупо, и мычал, и кивал согласно головой на все ими сказанное — он мало что понимал. Более того, первые несколько дней он не мог находить обратный путь в палату и нервничал, кружа вокруг больничного корпуса на Пироговке. Тогда он прекратил глотать транки, попросил Бордадыма привезти в больницу ве- лосипед и приковать его цепью с замком к сосне у служебного входа. Ночью Саша выбирался через подвал к велосипеду и накручивал за ночь десятки верст до изнурения сил; потом спал без таблеток. Когда он ездил по ночным улицам, то тени деревьев складывались в имя убитой, зажженные Господом звезды и светящиеся окна домов — тоже. Саша стал ненавидеть ревущие в поднебесье самолеты: там душа Веры, там много живых душ, а самолет режет по живому. С тех пор, под какой бы чужой фамилией он ни жил, по каким бы делам ни спешил — только наземным транспортом. На тридцатом году жизни он оставил целевую аспирантуру, но место в общежитии оставалось за ним. Иногда соседи видели, как из его комнаты выходила, укрывая лицо в стоячий ворот свитера, стройная пышноволосая блондинка, на изящных ее ножках были спортивные туфли, а в крупных, размашистых шагах та- илась сила. Женщина несла на плече сумку. — Что ж... Мертвым — мертвое, живым — живое... — говорила вахтерша тетя Галя вахтерше тете Наде. Та в свою очередь молвила: — Что ж ему теперь, жизни решаться? Вон их сколько, девок, вся- ко-разно... — Веру-то больно уж жалко! Вот уж королева прямо была... Царствие ей небесное... — Царствие... А эта его бабешка все лицо прячет, ай-я-яй... — Видать, есть чего прятать... У-у! Поганцы все ж таки мужики, ай и поганцы-ы-ы... Никто, кроме Бордадыма, не знал, что Саша Сигайлов устроил охо- ту на живца. Бордадым не одобрял этой затеи — в женском наряде и парике болтаться по осеннему лесу. Он знал, что более двух нападений в сезон Молоточник не делает, но знал также, что Сашу отговаривать — воду в ступе толочь. — Смотри там... — говорил Бордадым. — Не увлекайся... А то схлопочешь молотком по компьютеру...