Сибирские огни, 2015, № 4

33 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА 19. Веру Сигайлову везли в морг, и голова ее глухо постукивала на вы- боинах асфальта о днище кузова. — Остановите! — Саша стучал кулаком по стене фургона, но в ка- бине его не слышали ни шофер, ни милиционер. Тогда Саша сел на дере- вянный настил кузова, подсунулся тихонько, осторожно своим бедром под голову Веры, обнял ее за плечи, а щекой прилег к ее холодному лбу. Так и окаменел на года. После похорон старый Бордадым сказал: — Дал тебе бог, Сашка, одну хорошу бабу, да и ту забрал... Каки вы мужики? Дети вы мудастые — вот вы кто… 20. Бордадыму позвонил начальник. — Срочно приходи в гостиницу, Боря... Тут майор из Москвы хочет с тобой поговорить, постфактум... — Почему постфактум-то? — выжидательно засмеялся Боря. — Давай, давай... Вырастешь — узнаешь, — сказал начальник и кончил связь, а Бордадым, повертевшись у зеркала с галстуком, почистил туфли, взял папочку и направился в гостиницу по чудесной сентябрьской поре, по срединному утру, по приказу начальника. — Явился по вашему приказанию, товарищ майор! — отрапорто- вал он, глядя прямо в затылок начальника, потому что тот стоял у окна, по-вождистски расставив ноги, и тоже любовался сентябрем, и отпивал из хрустального кубка шипучий боржоми. «Тоже, видать, с бодуна...» — тепло подумал Бордадым. Майор грациозно повернулся лицом к Бордадыму, он словно разучи- вал приятный танец, и приятная улыбка освещала худощавое лицо раз- ведчика, ординарное, как подъезд панельного дома. Он приткнул кубок на краешек стола, подал руку Бордадыму: — Здравствуй, капитан. Садись рассказывай. — И сам уселся в мягкое, как детская игрушка, кресло. — Рассказывай, как твой неофит в консерватории? Поступает ли от него информация? — Он словно воды в рот набрал, Никита Палыч! Диез говорит, что он вообще бросил консу и удрал не то в Саратов, не то в Чебоксары... С перепугу, с пэрэляку... — А чего ж он злякався? Чем ты его так зашугал? — Трудно сказать. Он легко пошел на вербовку, считая себя борцом с сионизмом, а нас — своими. Возможно, он единственный в своем тира- ноборчестве на всю, мать ее ети, консерваторию, и при этом еще талант- ливый музыкант! Уже само его поступление в консервато... — ...это подвиг? Ну и куда же он со своим талантом запропал? И ни единого сигнала! Вот так клиентов ты находишь! А этот твой дура- чок Мак-Аренко, сеятель паники! Ты б ему хоть корочку красненькую