Сибирские огни, 2015, № 4

30 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА Он вздрогнул от глухого телефонного звонка. — Спасибо, дорогой Михал Иванович! За мной должок... Привет супруге!.. Сна-а-аб! — Ай! Ай! Что, что, что случилось? — Иди домой... Дома твоя... Полужива, но абсолютно здорова... 17. Тогда, пятнадцать лет назад, моя фамилия была Сигайлов. Звали Александром. Какой была фамилия отца моего, пока он заячьими вскид- ками не стряхнул со следа охотников, я уже никогда не узнаю, наверное. За пятнадцать лет я сменил четыре псевдонима потому, что убил того Моло- точника, отомстил за Веру и исчез с Бордадымовой помощью из списков живущих Сигайловых. Для моего спокойствия Бордадым попросил май- ора Сухнева лично заняться моими розысками. Из моих одногодков наш- ли: Сигайлова Александра, погибшего в Чернобыле; Сигайлова Алексан- дра, сгоревшего заживо в танке под Кандагаром; Сигайлова Александра, убитого в перестрелке с армянскими боевиками (майор Сухнев подивил- ся тому, что его вдова, которая нынче замужем за бизнесменом, считает дурацкой службу человека, бывшего на земле ее супругом); Сигайлова Александра, микробиолога, погибшего от шальной пули в Азербайджане (он оказался детдомовским, был, по воспоминаниям, очень худ и про- жорлив, по ночам выходил во двор с бутербродами: сыр, зелень, лаваш. Во дворе ел, улыбался, глядел на огромные южные звезды); Сигайлова Александра, убитого при переходе польской границы из любви к некоей молодке Ванде, из тех, что торгуют на приграничных «балках»... Оставались еще и живые Сигайловы Александры, но их было много меньше, чем побитых, да и по документам они, говорил Сухнев, не совпа- дали с разыскиваемым мной. Я уже отчужден от самого себя тех лет, того меня нет на свете. 18. Лев Иванович Круглов, образцовый холостяк из служащих ученых, поднялся из-за письменного стола, потянулся для растяжки суставов и, делая приседания, прочел завершающий сегодняшнюю работу абзац: «Как и все художники мирового уровня, Антон Павлович хорошо знал лексику бранной сферы, которую он широко использовал в жанре эписто- лярном, где не был связан печатным узусом и цензурою, но — увы! — эта сторона творчества большого писателя сокрыта, как оборотная сторона Луны, даже для читателя академического собрания сочинений». К сво- ей зарплате мэнээса Лев Иванович солидно приплюсовывал, пописывая студентам рефераты, от своих тридцати семи лет хорошо выглядел, регу- лярно занимаясь утренней гимнастикой и вечерними прогулками по лесу. И в этот день Лев Иванович быстренько изготовил бутерброды, залил в термос чайку, а в чаек легонько плеснул гаванского рому — и на прогулку