Сибирские огни, 2015, № 4

28 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА Соснов? На гитаре не играет, стрелять не умеет, политеса не знает — фэмэшонок наукоидный. Вот пришли Стас и Наташка, наливали быстро, жарко — выпили трудно, медленно, одновременно со вливанием думая о новом вине. Наташка медленно сказала: — Ах, Толик! Дай упасть на грудь твою, гений ты наш! Пьешь, мол- чишь, а тоски в тебе нету, как у других говорунов... А я уж и призабыла, коллега, какой у тебя голос... А ты знаешь, кто я такая, Толик? Я ведь мамка твоя по жизни, ах! Я б тебя усыновила, и ласкала бы, и гладила... — она утерла слезы обильные, — кашку бы варила... — Самогон бы гнала, — ввернул, гыгыкнув, Стас. — Я мать твоя, Толик... Молчи, молчи, ничего не говори... — Кошка ты драная, — обнял ее Стас. — Кис-кис-кис-с... Толик тоже плакал с улыбкой на неподвижном лице. — Не плачь, милый Толик, — ворковало слева. — Я сейчас вина принесу... Хочешь токая, Толинька? Не плачь, душа моя, ласточка моя, не журись, как бабуленька моя говорила... Я вина принесу... «Мурфатла- ра» хочешь?.. — Богиня моя! Я иду с тобой! — распахнул объятья Стас. — Кто тебя обидит — секир башка тому жлобу! — И запел: — Астанави-и-ите мусорку! Асстанавите мусорку! Прошу вас я, прошу вас я, туда попала девушка мая-а-а... 16. Снаб плакал у телефона, когда пришел капитан Бордадым. — Ну, Лёшк, перестань хлюндить... Говори, что и как? — Что и как? А вот так: утром пошла мусорное ведро выносить — и не вернулась! Кругом тревога одна, Боря... — Ни хрена с ней не случилось — успокойся, а то по морде полу- чишь! Во что она была одета? — Не помню... Всё вроде дома... Туфли дома... Тапочек нету! Боря! Что она со мной вытворяет, а?! Что?! Почему я такой слабовольный? И кличка моя, кличка, знаешь, как получилось, что я — Снаб? — Снабженец, наверное. — Бордадым поддерживал отвлекающий разговор. — Откуда я знаю… Думаешь, если госбезопасность, так я все знаю? На кой хрен ты, тюфяк, госбезопасности! — А я в детстве насмотрелся кино и вышел на улицу с плакатом: «Все на борьбу с Деникиным!» Сокращенно—ВСНаБСДен! Вот и стали меня для пущей краткости Снабом звать — тут же деревня... А я — Снаб... — Пьет она где-нибудь, куда ей деваться!.. Снаб утер лицо ладонью. В глаза не смотрел. — С чего вот она... Раньше-то хоть вместе, а я вшился, так она, она теперь… Вышел в прихожую старый Бордадым Алексей и сказал: — Неча было на аборты эти бабу гонять. Сгубил бабу. Баба мстит. — Так, дядя Лёша, тезка! Мы ж пили — вот урода бы и родили...