Сибирские огни, 2015, № 4

23 НИКОЛАЙ ШИПИЛОВ ДЕТСКАЯ ВОЙНА — Вы пугаете меня, — сказала она. — Я устала… Прошу вас уйти немедленно... Все, больше ничего не хочу, спать хочу, идите... «То-то!» — подумал Бордадым и резво вскочил на ноги, этаким коз- ликом расшаркался. — Спешу откланяться. Благодарю, — благодаря и откланиваясь, сказал он. — Еще один ма-а-аленький вопрос можно? — Завтра, — металл в голосе. Если перевести эту интонацию на систему знаков, то вы увидели бы, как на ваших глазах мягкий знак пре- вратился в твердый. Ему приставили хвостик слева, и мягкий знак стал твердым. — Целую ручку, — щелкнул каблуками офицер Бордадым. — Целуйте на здоровье, — сказала она и указала на дверную. — Ха-ха... Хи-хи... Очень остроумно! — бормотал Бордадым. — Вы удивительный человек, по вас костер инквизиции плачет... Ха-ха-ха... Когда он вошел сюда, хихикала Галия. Уходя — хихикал Бордадым. Что за напасть! Он спустился в ресторан, где все его уважали. 12. В ресторане среди прочих сидели: Вовик Мак-Аров, из тренеров детской спортшколы, хулиганистый, немолодой человек, задира благо- родный, бывший деревенский житель, вознесенный неплохими спор- тивными результатами и хлопотами друзей в научную элиту, дитя при- городного совхоза, разведенный с женой, пьющий только неразведенный спирт, которого в тогдашнем Академгородке было море разливанное; Ваня Мак-Аренко, человек огромной мускульной силы, одной рукой, как игрушку, поднимающий задний борт самосвала, бригадир шабашников, не единожды битый различными бригадами за жульнические расчеты с работягами и потому слегка подрастерявший душевную силу. На Ване как влитой сидел тонкого сукна пиджак с подбивом из алого парашютного шелка. Дитя сибирских полей, он, Ваня, любил анекдотец рассказать и сам смеялся громким тенором, васильками глаз сияя из всеобщей ржи- ржачки. Коля Мак-Арчук, добрый и решительный малый, не понявший в жизни разницы между простотой и простофильством, убогий в том смысле, что большие деньги, зарабатываемые им по части архитектурно- го оформления городка, он спускал в считанные дни, но и алкоголь не мог совладать с его яркой природой, рассчитанной на сто лет детства, на сто лет отрочества, на сто лет зрелости и на долгую, счастливую старость, а посему год описываемых событий был сорок четвертым годом Колиного детства, —дитя алтайских гор, он обладал зоркостью и первым увидел об- локотившегося на стойку бара Бордадыма, засемафорив ему: сюда, сюда, дитя ОГПУ. Федя Мак-Овецкий, крупный телом человек и специалист, врач-уролог, никогда не пьянеющий первым и не сдающийся живым тоске житейской, бывший борец-классик в тяжелом весе. Он в недавнем про- шлом собственноручно спас своего сына от тяжелых ожогов, напрямую переливая тому свою кровь, он вытащил мальчугана, вторично вдев его в