Сибирские огни, 2015, № 4

144 ПЁТР ДЕДОВ СПОЛОХИ * * * Прочитал «Плаху» Ч. Айтматова. Талант, конечно, в сочетании со смелостью, хотя во многих местах — языковые шаблоны, трафареты. То есть автор хорошо знает язык газет и хуже — живой язык народа. Чувствуется торопливость, много лишнего (зачем рассказ о грузинской песне?). Но ценю то, что Айтматов сумел увязать «взаимоотношения» животных и человека, хотя кое-где попахивает мелодрамой (кража вол- чицей ребенка), а линия, отчего озверели звери, прописана хорошо. Хри- ста и Понтия Пилата тоже не надо было касаться: после М. Булгакова, изобразившего почти ту же сцену в «Мастере и Маргарите», у Айтма- това это не смотрится; напротив, вызывает нежелательные ассоциации... В таких случаях если уж писать, то делать это надо лучше, сильнее... Ноябрь 1987 г., Алма-Ата, Дом творчества * * * ...Я несчастный человек — плохо понимаю классическую музыку («Отец тележного скрипа боялся»), ненавижу современную музыку, но... Но зато полностью, до глубины души распахнут литературе, талантливым книгам. Думаю, что понимаю и живопись (кроме «черных квадратов», конечно, и других извращений больного воображения). 1 июля 2005 г. * * * Вот такая дивная штука — писательство. Иногда встретишь красоту несказанную в природе или человека прекрасного встретишь — и забу- дешь описать эту красоту или записать речь того человека: чувство за- хлестнет, и ты забудешь, что ты писатель... И счастливо вздохнешь потом и скажешь про себя: да, сохранилось во мне еще это чувство восторга и удивления. Значит, я еще писатель... * * * Вот так, не думая, не гадая, стал писателем. Научиться этому ремес- лу, я думаю, невозможно. Просто человек самой природой, самой судьбой обречен писать. Уж у меня-то точно для этого не было никаких стиму- лов или примеров для подражания: родился в сплошь безграмотной среде (достаточно сказать, что я первый в нашем роду получил сперва среднее, а потом и высшее образование). Самый первый выбился из столетних крестьянских пластов! В детстве даже книжек для чтения негде было взять, и помню, когда мне в руки как-то попал «Тарас Бульба» Гоголя, я был так потрясен, что выучил всю повесть наизусть. И только шибко сму- щало меня, как это Гоголь, на портрете обыкновенный человек, здорово похожий на нашего деревенского пустобреха Прокопку Дюкина, как это он сумел подслушать все разговоры запорожских казаков, больше того — узнать, о чем они думают и что видят-слышат?