Сибирские огни, № 3, 2014

ГРИГОРИЙ КРОНИХ. ДНЕВНИК БУЛГАРИНА. ПУШКИН вошел и передал мне вторую записку: «Драгоценный Фадцей Венедиктович, милостиво прошу простить. Его Ве­ личество оставил меня ужинать, дабы закончить обсуждение государствен­ ных дел. Таким образом, наши с Вами дела я вынужден отложить. Искренне благосклонный, Бенкендорф». —Его высокопревосходительство просил располагать его экипажем. —Спасибо, —бросил я на бегу и вылетел на улицу. Карета ждала меня. Я заскочил внутрь и назвал адрес Собаньской. Карета мчалась быстро, но двух часов ей не наверстать. —Я удивлена, что вы не спешили нынче! —встретила меня Лолина уп­ реком с порога залы. Я с трудом получил ее руку для поцелуя, горестно вздохнул, как можно более драматично развел руками, стараясь показать всю безмерность своего отчаяния, смягчая этой гиперболой, как шуткой, холодный тон Лолины. —Прошу простить меня, сударыня, но вы могли видеть я примчался в казенной карете... Но смягчаться она не собиралась. Взгляд скользнул мимо. —Вы сами выбрали. —Я не мог... Но Собаньская обратилась к гостю, что появился за мной. Позади нее ма­ ячили другие нетерпеливые фраки. Мы были окружены и безнадежно лише­ ны уединения. —Каюсь без вины! —сказал я. Лолина расплылась в посторонней улыбке: —Здравствуйте, князь! Рада вас видеть! Мне пришлось отступить в сторону и пропустить мою холодную фею. Что за комиссия, создатель! Первую половину вечера я еще старался приблизиться к моей Лолине. Но, противу обычая, она не спрашивала с меня завтрашние новости, не смеялась шуткам, особым образом откинув головку. Она старательно беседовала с дру­ гими дамами и в моем присутствии сказала одной: «Надо же! Ее судьба уже была почти решена!»; другой — «Поведение этого господина не может быть прощено»; третьей —«Кто истинно любит, не заставит ждать проявления сво­ ей любви». Жестокими стрелами эти слова поражали самое сердце, но я вы­ нужден был молчать —мне не удавалось остаться с Лолиной наедине. Да она и избегала этого со всей непринужденностью светской дамы. Более я не стремился под эти стрелы, но и не покидал прием, оставаясь до конца, словно солдат на поле битвы. Если мне не суждено сегодня победить, так пусть она хотя бы убедится в моей неизменной привязанности. Подумать только, те единственные два слова, которые могли осчастливить меня, вчера почти сорвались с ее прелестных уст. Она разрешила называть ее Лолиной —это почти признание! Но сегодня я опоздал, она обиделась. Дело понятное, она, верно, тоже ждала этого свидания, но не будет же она долго ребячиться, ведь мы взрослые люди и между нами все, кажется, ясно. И то, что обещано —должно быть сказано. Не имея другого развлечения, я наблюдал за хозяйкой салона. Мне пока­ залось, что, укорив меня и заметив мое уныние, она повеселела. Это мы потерпим. Я разглядел, что лицо ее, обычно завораживающее холодным совершен­ ством богини, сегодня как-то особенно живо: щеки горят свежим румянцем, светлые глаза из сверкающих льдинок стали двумя огоньками, притягиваю­ щими теплом и какой-то новой открывшейся глубиной. Лолина, мне кажется, следила за мной и, наконец, обратилась прямо: —Что за новости вы сегодня узнали раньше прочих, Фадцей Венедикто­ вич? —Для меня главная новость —видеть вас, —ответил я с поклоном. — И ждать новостей от вас... — начал было я, но тут разговор пресекся бесцере­