Сибирские огни, № 3, 2014

—А кэп всем офицерам и солдатам сводной объявил благодарность. Гор­ дись, у меня вот за полтора года —одни выговоры. Самсонов подумал, что нужно просто почаще приходить в полк, но Грине­ ву сказал только спасибо за труды. Гринев, по определению Тарасова, отно­ сился к «мутным» офицерам —самой неприятной и даже опасной категории военнослужащих. В ту ночь никто не уезжал в городок. Батальон отрабатывал действия но­ чью, батарея Тарасова должна была обеспечивать двумя минометами подсвет­ ку для гаубичной батареи, а всеми остальными —отрабатывать свои цели. В ожидании команды открыть огонь, Тарасов загнал солдат в одну палатку, а офицеры собрались возле рации в другой. — Всего, — говорил Тарасов в освещаемой только падающими из печки небольшими пятнышками света палатке, —есть три вида офицеров. «Белые» —это штабные, тыловики, все, у кого нет техники и солдат, начальники клу­ бов и полковые психологи... Есть «черные» офицеры —это мы с вами, вань- ки-взводные и производные от них ротные, комбаты и прочие. Палатка на полигоне, бокс, стоянка техники, окоп на командно-наблюдательном пункте или огневой — наша стихия. Есть еще «мутные» — Валя-коммерсант, Юра- юрисконсульт, Гринев мой загадочный... Вот где он сейчас? Получку получа­ ют первыми, на работе бывают редко, руки у них белые и чистые. У штабных они тоже чистые, но штабные свою работу знают, и я их, в принципе, уважаю —просто каждый делает свое дело. — Бумажки перекладывать... — подал из темноты голос командир взвода связи. —А почему бы и нет? —Тарасов, обычно молчаливый, чувствовал, что за­ владел вниманием компании. —Знаешь, кто позже всех из полка домой идет? Начальник штаба и его старший помощник по строевой. —Это Юрский ваш форсит просто, а все... —скептически начал посред­ ник. —Нет, —резко перебил его Тарасов. —Юрский лямку тянет. Он, конечно, гад порядочный и хам несусветный, но я в этом полку уже три года, видел, с чего он начинал. — Слушай, Глеб, — примирительно заговорил посредник, — ты же «пи­ джак», зачем контракт подписал. Тарасов поднялся с ящика, открыл дверцу печки. В палатке стало светлее. Самсонов, разомлев в тепле, сквозь полудрему подумал, что Тарасов при та­ ком освещении похож на генерала Ермолова —он представлял себе покори­ теля Кавказа по картинке в учебнике истории. —У меня вся семья в армии. Отец —двадцать девять лет, три старших бра­ та —все офицеры. Меня по здоровью в училище не взяли, но я выбрал инсти­ тут с военной кафедрой и добился, чтобы меня призвали. — Ты что, фанат военной службы? — с ласковой жалостью спросил по­ средник. Связист хихикнул. —Нет, —ответил Тарасов. —Я считаю, что здесь я нужнее, чем на граж­ данке. Я считаю, что настоящих офицеров слишком мало, много барахла, ко­ торое мечтает пристроиться в штаб — поближе к финчасти и продскладу. Я считаю, что кто-то должен учить солдат и таких, как вот Самсонов. Меня вос­ питывали определенным образом, и я сохраняю верность принципам. Виде­ ли татуировки у Зуева и Гафарова? —А что там у них? —заинтересовался посредник. — Голова индейца на фоне карты СССР. Они всем курсом так решили — они были последними в училище, кто присягал еще Советскому Союзу. «По­ следние из могикан». Гафаров много про это рассказывал. Их же с разных училищ собирали —с Украины, Белоруссии, Узбекистана. Все чуяли, что Со­ юзу конец, а не верили. Мне отец часто говорит: «Ответственность за развал Союза я с вас, товарищи офицеры, не снимаю. И с себя тоже...» ВЛАДИМИР СКРАЩУК. САМОЕ ГЛАВНОЕ