Сибирские огни, № 3, 2014

КНИЖНАЯ ПОЛКА «НЕОБЪЯТНОЕ ОБЪЯТЬ» Берязев В. А. Знамя Чингиса: Книга поэм. —М.: Водолей, 2013. - 2 2 4 с. О евразийских поэмах Владимира Берязева Книга поэм в литературе и рань­ ше была редкостью, теперь это и во­ все раритет. Владимир Берязев же без поэмы немыслим и невозможен. Жанр, где можно развернуть и свое поэтическое «Я», и те просторы, на которых оно взросло, для поэта из Новосибирска самый желанный и родной. Да и родился он в степном крае — на Северном Алтае, в Горной Шории, местах эпических, былин­ ных, евразийских. Память о древних обитателях этих бескрайних мест, доступных кочевым народам разных царств и эпох, в по­ эмах Берязева неугасима. Она живет и прорастает словом так, будто поэт был свидетелем, современником Чингисхана или Маодуня. Не зря именно поэма «Знамя Чингиса» яв­ ляется центральной, ключевой, осе­ вой для этой книги, озаглавливая ее. Она же тут и самая просторная, самая «степная». Ибо Чигисхан-Тэмуджин —плоть от плоти Великой Степи: он и «сокол, взирающий с Божьей ру­ ки», и законодатель, давший ей Ве­ ликую Ясу, превратившую Степь —в Державу, а кочевников — в народ: «Ничтожен народ —не народ, а навоз — / Без Бога и права. / Но знаю — Держава превыше всего, / Хаган и Держава». Образ героя, поначалу почти ми­ фического, мифологического (ро­ дился «с комом крови в кулаке», а имя «первого монгола» возвестила «вещая птица»), вскоре обретает чер­ ты образца государственного деяте­ ля: «Они заслужили большую войну — / Султаны, цари и царевны, / / Эмиры, визири, вожди и паши, / Князья, короли, хорезмшахи. / В них черные пропасти вместо души / И панцири вместо рубахи». Поэма со­ держит и все приметы и красоты чингисовой эпохи, перипетии био­ графии героя, включая его любовь к Бортэ как одну из причин похода на Запад, и даже его страдания от участи «слепого отродья таинственных сил». Но и не сомневаешься, что автор «Знамени Чингиса» постоянно дер­ жит в уме Россию, ибо еще во вступ­ лении он «проговорился», что этот хан — «создатель простора россий­