Сибирские огни, № 1, 2014

8 СЕРГЕЙ НОСОВ ДВЕ ТАБЛИЧКИ НА ГАЗОНЕ — Это сезонное. Осень, — вяло отвечает Борис Юрьевич, выставляя банки с пивом на ленту транспортера. — Мы теперь на ржаной барде экспериментируем, и результаты весьма любопытные... И не только по части осахаривания. — Грубый фильтрат? Декантат? — Во-во. По фракциям. Тамара Михайловна тоже выставляет продукты на транспортер. — А как с космосом? — А что с космосом? — Вы в программу хотели вписаться. — Мечты, мечты, — грустно улыбается Борис Юрьевич. — На любимую мозоль наступаете. Некому нас продвигать, Тамара Михайловна. Терминология опять же. Напишешь в заявке «фильтрат картофельной барды» — и всё, прощай, космос… Вашего кота Кузя зовут? — Лёпа. — Он кастрированный? — Почему вы спрашиваете, Борис Юрьевич? —Жена кота привела. Я думал, у вас не кастрированный, посоветоваться хотел. И пакетик, пожалуйста, — обращается он к кассирше. — Нет, Лёпа кастрированный. А в чем сомнения? — Да так, — Борис Юрьевич опускает банки в пакет. — Частного порядка сомнения. Мужская солидарность во мне просыпается. Удаляется к столику у окна и ждет Тамару Михайловну. Заплатив за рыбу, молоко и хлеб, Тамара Михайловна подходит к столику и приступает к рациональному распределению покупок по двум полиэтиленовым пакетам, принесенным из дома. — Борис Юрьевич, — говорит Тамара Михайловна, опустив чек в пакет с рыбой. — А мне ведь иногда дрожжи снятся. Во всей их необычной красоте и раз - нообразии. Когда работала, никогда не снились, а сейчас… вот. — Без людей? — В микроскопическом масштабе. На клеточном уровне. Какие уж тут люди! — Я вас понимаю, Тамара Михайловна. Я очень сожалею, что с вами так обо - шлись. Правда. Вы не поверите, но лично я — очень. — Кстати, — вспомнила Тамара Михайловна, — я тут своего Бенджамина подкармливать стала… — Кто такой? — Фикус. Раньше на бездрожжевой диете был. Но нет. Ничего. А когда вышли из магазина, Борис Юрьевич говорит: —Хорошо, что встретил вас. Не все у нас получается. Есть кой-какие штаммы, вполне перспективные. Амозгов не хватает. Не согласитесь ли, Тамара Михайловна, дать нам консультацию, если мы вас пригласим в официальном порядке — через дирекцию, а? У Тамары Михайловны перехватывает дыхание на секунду, ей бы сейчас и произнести один из тех монологов, которые она много раз в уме проговаривала ночами, но вместо того она говорит, почти весело: — Почему же, — говорит, — не соглашусь? Возьму и соглашусь. — Отлично. Будем на связи. Вас подвезти? — Что вы, я рядом. Идет по улице с двумя полиэтиленовыми пакетами и чувствует, как ей все лучше и лучше становится. Вот уже почти хорошо стало. Мысль об утраченной работе еще недавно была горька Тамаре Михайловне, только теперь, когда ее нуж - ность-востребованность устами Бориса Юрьевича так четко артикулировалась, пресловутому «осадку» нет больше места в душе. А еще ей нравится осознавать себя незлопамятной.