Сибирские огни, № 1, 2014

80 АЛЕКСЕЙ ИВАНТЕР «И КИСЛЫЙ ХЛЕБ, И ВЯЗКОЕ ПИТЬЁ...» ПОЭЗИЯ Алексей ИВАНТЕР «И КИСЛЫЙ ХЛЕБ, И ВЯЗКОЕ ПИТЬ¨…» * * * Геннадию Русакову И я слетел с тарковского гнезда, и мне судьба першила кочевая, товарные свистели поезда, и слаще правды речь была живая. Я не ступал по вы - жженной стерне, держа штандарт затёкшею десницей, не звёзды путь указывали мне, не мчались вслед всполохнутые птицы, но за барачной хлипкою стеной общаги вертолётного завода делили мы с болеющей женой с соседями полсотки огорода, я сторожил писательский подъезд, я окна мыл, уран искал в распадках, канавы рыл, бежал из этих мест, хранил стихи в залистанных тетрадках. Растила хлеб великая страна, в вагонах пела, щерилась в колючке, и древние явила письмена шабашнику, мальчишке, недоучке! И кислый хлеб, и вязкое питьё, и дух сивушный в мутном само - гоне… И глухо сердце стукнуло моё, как товарняк на снежном перегоне. * * * Не разобрать семейного архива. Не то чтоб пачки были велики — да вот они — надписанные криво, в них лица, как над морем огоньки. В галан - терее куплена тесёмка, над булочной на верхнем этаже, где ножницы, резинки и клеёнка, и мелочь, позабытая уже. Их письма длань незримая листает, неслышный голос шепчет их слова, а снег идёт, и дом мой за - метает, и подступает к выселкам Москва. И, как пенёк от ивы, росшей криво, себе судьбу найдя не по плечу, и сам — я часть семейного архива, а всё никак в тесёмки не хочу. * * * Говорила мне мама, ладони сложа, как снега наступали, над домом пуржа, говорил мне отец, поправляя топор, как зимой на дрова попилили забор. Говорила мне мама, как мёрзли в Тавде, говорил мне отец про окопы в воде, а мне мама — как шли по этапу врачи, а отец — чего дома услы - шал — молчи. Керосин берегли и стирали в пруду, наше всё я в далёком усвоил году, поглотило его и вернуло жерло, как озимые, словом под сне -