Сибирские огни, № 1, 2014

74 ВИТАЛИЙ НАУМЕНКО КОЛЯДКИ — Трусиха ты, Дашуля! Это тебе не безжизненное тело мутузить. — А твой бурильщик!.. Его не музыка, а белая горячка повязала. — А дверной звонок кто будет чинить? — подхватила тут и Настя. — Первое хочу, первое нельзя? И ты, Ритулечка, — красавица просто. Снегурочка. Все отмо - розки к тебе лепятся. Мы на диване пихаемся, а она в своем кресле захлопнулась и лежит там, как на курорте. Рита подошла к окну и стала беспорядочно нюхать цветы в горшках. — А я и сама хочу поменяться. Барабаш починил, пусть Дашка там и спит. Я, между прочим, с бурильщиком и словом не обмолвилась. Это ты с ним, Настень - ка, час обсуждала всю буровую систему Советского Союза. И не только буровую. Телом своим меня прикрыла. Проявила комсомольскую инициативу. Так что пойду я с тобой, Настя, потому что ты не размазня на сковородке, как некоторые. Я буду петь. Я в хоре пела, ясно? Вторая слева во втором ряду. «Дважды два четыре — это знают в целом мире». Ладно, я в туалет пошла. Даша грустно гладила безжизненные головы. — Дашка, да что ты, — продолжала гнуть свое Настя, — возьмем мешок, костюмы себе придумаем, маски карнавальные. — В этом мешке тебя и похоронят. А с Риткой я спать не буду. У нее одна мечта: чтобы все ее волосами дышали. Разбросает их по подушке. А что крес - ло? Барабаш прибил к креслу какой-то гвоздь. И ничего не изменилось, только гвоздь торчит. Появилась Рита, тащившая под руку Жеку. — Это чей? Весь туалет заблевал. * * * Настя стала подпрыгивать. Жека не растерялся, поймал Настину ногу и уже не отпускал. — Еще один! — сказала Даша, отвернувшись. — Попрыгунья ты наша. Настя продолжала скакать на одной ноге, поскольку вторую беспрерывно и смачно целовал Жека. — Да? А ты вообще между двумя мужиками лежишь и, между прочим, с моим братом! Скажи спасибо, что я прыгаю, а то бы зарядила с размаху бутыл- кой—и весь интерьер в крови, видала шрам на руке?—вскипятилась Настя. —Миг забвения — и ты в одной палате со своим мотогонщиком. «Даша, я ползу к тебе». «И я, но у меня голова плохо держится». «А у меня нога отвалилась, катни мне свою голову, буду с ней жить». — Ну и что? Может, мне приятнее лежать с мужиками, чем с тобой. Ты-то не знаешь, что это такое, ты их режешь стеклом, кусаешь! Рита начала отдирать Жеку от ноги Насти: — Нашли о чем говорить. Тут и так все в крови. Только патологоанатома не хватает. Хорошо, что этот Виктор ушел. А то бы всех нас перерезал. Ладно, вы дуры, а я при чем? Я что, рыба разделочная? Все замолчали. Тут заголосил Жека, обращаясь к Насте: Оттого что есть ты на планете, Будет мир немножечко светлей, Радоваться жизни будут дети И ромашки посреди полей. — Ну да, — продолжала Рита, — и куда нам их теперь девать? Дашуль, не нравится тебе колядовать — не ходи, только Сашку убери, задвинь куда-нибудь. Я при нем не разденусь никогда, а спать хочется. И ты тоже, как ответственная за разврат, со своей ромашкой разберись, — повернулась она к Насте. — Он от ноги не отцепляется! Да я его во второй раз в жизни вижу, он такой же мой, как и твой, — рассердилась Настя. — Кстати, где его гитара?