Сибирские огни, № 1, 2014

17 СЕРГЕЙ НОСОВ ДВЕ ТАБЛИЧКИ НА ГАЗОНЕ — Вот! И поворачивается спиной к субъекту, чтобы приступить к уверенному уходу, но перед глазами ее образуется с большими персями длинноволосая русалка, без вкуса и меры нанесенная на кузов иномарки. Тамара Михайловна замирает на месте, узнав машину. Так вот это кто! Будто грязью опять обдало. Обернулась — бросить в лицо ему, врагу пешеходов, приверженцу гонок по лужам — как презирает его за его же презрение к людям, — обернулась, а этот уже не здесь. А этот подлец — видит она — к помойке шагает — с противособачьей табличкой в руке. — Стоять! Не сметь! Но табличка летит в мусорный бак. —Ах ты, кобель! — кричит Тамара Михайловна и что было силы бьет молот - ком (у нее же в правой руке молоток) по фаре автомобиля. Ярость ее и вид летящих осколков стекла сейчас для нее неразличимы, слов - но осколки летят в ее голове, и в эту бесконечную долю секунды она успевает и ужаснуться, и изумиться, и восхититься собой. Мат-перемат. У, как она этого не любит!.. Он бежит, размахивая кулаками — Тамара Михайловна обращается к нему лицом, и пусть он не таращит глаза — она его не боится. Она даже не бьет молотком, она просто тыркает молотком вперед, а он сам ударяет кулаком по молотку и, взвизгнув, отпрыгивает. Не ожидал. Тамара Михайловна крепко держит в руке молоток—у нее не выбьешь из руки молоток. А этот сейчас особо опасен — у него от злобы понижен болевой порог. Вот он разжал кулаки и растопырил пальцы — в надежде, может быть, придушить Тамару Михайловну или хотя бы обезоружить. Только она сама наступает. Он не настолько ловок, чтобы, когда она промахивается, схватить ее руку, и получает, по - пятившись, по запястью. И тогда он обращается в бегство, но в странное бегство. Он оббегает сзади машину, и, открыв с той стороны переднюю дверцу, прячется от Тамары Михайловны у себя в салоне — ему словно не руку ушибло, а отшибло мозги. А Тамара Михайловна бьет и бьет молотком по капоту. А потом по русалке — получай по русалке, кобель!.. А потом опять по капоту! Сейчас что есть мочи—таков замах—ударит по лобовому стеклу, —и, подняв руку, она видит гримасу ужаса на лице ушибленного врага, и бьет, но промахива - ется: молоток скользит по крыше автомобиля, рука, следуя за ним, разворачивает Тамару Михайловну лицом к подворотне, и Тамара Михайловна, оставив все как есть, бесповоротно уходит. Кровь стучит в висках: — Да. Да. Да. Тамара Михайловна — сама не своя. Своя — только когда сознание фиксирует реальности клоки. Как переходит улицу на красный свет, как минует бомжа с бородой, и еще запомнится зонтик, резко уступивший дорогу. Сильно дрожащий, не способ - ный попасть, ригельный ключ. Лёпа глядит на нее непомерно огромными глазами. Покачиваясь, Тамара Михайловна сидит на краю кровати и прижимает к сердцу зеленого цыпленка, с которым когда-то играла Машенька. Дождь стучит по карнизу. Кричит дворник на чужом языке. Невероятная усталость накатывает на нее волной. Она падает на бок и сразу же засыпает. Ей снятся дрожжи. Много, много дрожжей.