Сибирские огни, № 1, 2014

16 СЕРГЕЙ НОСОВ ДВЕ ТАБЛИЧКИ НА ГАЗОНЕ Тамара Михайловна вспомнила за собой грех. Как все-таки однажды взяла чужое. У дедушки в круглой коробке лежали пять селекционных фасолин, при - везенных с другого конца света, — он ужасно дорожил ими и называл каким-то научным словом. Однажды она с сестрицей, маленькие были, утащили из коробочки по одной фасолине. И решили в саду за сараем эти фасолины съесть. Но фасолины были жесткие и невкусные, и пришлось их выплюнуть прямо в крапиву. А потом, с грехом пополам (грех-то один на двоих), старались послушными быть, обе ждали, когда их накажут. Но все обошлось. Почему-то. Тамара Михайловна потому и забыла об этом, что обошлось — почему-то. А теперь вспомнила. Вспомнила, что ее не ругали. Ее вообще редко ругали. Окно приоткрыла — что-то трудно дышать. По крыше трансформаторной будки голуби ходят. Светает. Получается, ночью был дождь, потому что мокрый асфальт, но Тамара Ми - хайловна это событие пропустила. И земля на газонах, и листья, и воздух — все сырое, но ей не сыро — свежо. Кожей лица ощущается свежесть. И дышится, как только утром и может дышаться. Во двор дома восемь она вошла не таясь. В левой руке держит табличку: «Вы - гул собак запрещен!» С каждым шагом ей лучше, свободней. Широкий брандмауэр убедительно целостен, труба котельной убедительно высока. Дерево—как веник большой, поставленный вверх потрепанным помелом: листья опали—убедительна осень. Много машин во дворе, в одной, у газона, греют мотор, но не волнует Тамару Михайловну людское присутствие. Чем ближе газон, тем свободнее шаг, тем чище и чаще дыханье. На мокрые листья, перешагнув оградку, ступает Тамара Михайловна и скоро находит исходное место — вставляет табличку туда, где табличка была. С первым же — и единственным — ударом молотка ее молнией пронзает почти что вос- торг — острое ощущение счастья: свободна, свободна! — Эй! Вы чего делаете?.. Я вам!.. Тамара Михайловна оборачивается: метр с кепкой, с усами. Лицо неприветли - вое. Он нарочно вылез из заведенной машины, чтобы это сказать. — Здесь уже есть одна! Глаза протрите. Не видите? — Не надо нервничать, — говорит ему как можно спокойнее Тамара Михай - ловна. — Эта табличка отсюда. — Откуда отсюда? Вон же — рядом. Сколько надо еще? — Вы, наверное, живете не в этом дворе. Иначе бы вы знали, что еще вчера здесь было две таблички. — Да я тут десять лет живу! Всегда одна была! — Вы лжете! —Я лгу? Вы что—идиотка? Зачем вы вбиваете сюда вторую табличку? Пере - станьте придуриваться! И одной много! — Кто вам дал право разговаривать со мной таким тоном? Вы думаете, я не умею за себя постоять? Эта табличка не вам принадлежит, а двору в целом! И не нам с вами решать, сколько должно здесь быть табличек!.. И — чтобы знал — твердо ему: — Две! И только две! Таков здешний порядок! Метр с кепкой взревел: — Нет, я так не могу! У меня уже сил моих нет! Достали!.. И подбегает к табличке. — Только попробуй выдернуть!.. Не ты ее воткнул, и не тебе выдергивать! Послушался — отступил на два шага, уставился на Тамару Михайловну. АТамараМихайловна торжествующе произносит громкое, непререкаемое, победное: