Сибирские огни, № 1, 2014

177 АНАТОЛИЙ КИРИЛИН «Я НЕСУ ТЕБЕ СВОИ ЧЕРТЫ» И вот здесь приходит на память стихотворение Леонида Мерзликина. Это что так народ обмирает? Это что так толпится народ? Возле Старого рынка играет На гармошке слепой и поет. Жестяная помятая кружка У ступенек стоит на краю, Наклонилась седая старушка, Опустила монетку свою. Я берет надвигаю на брови, По карманам ищу — ни шиша! Ощущаю, как где-то до крови Изворочалась в теле душа. Вспомнил детство с дымящею плошкой И до дырок проскобленный стол, Чугунок закопченный с картошкой И дерюгою устланный пол. А гармошка колотится в стонах, Бельмы пусто глядят из-под век… Отойди, в милицейских погонах, Не мешай, молодой человек! Наверное, нет смысла говорить, что в этом небольшом стихотворении — целая эпоха, нет смысла повторять про легкий мерзликинский штрих, который способен ожечь, пронять до самой твоей глубинушки. Здесь еще — и упрек власти, которая не смогла (или не захотела?) обеспечить инвалида, может быть, героя, необходимым для жизни. Так уж пускай хотя бы не мешает самому прокормить себя. Играет баян в ветхом Доме культуре, льются песни на Лёнины строчки. Слушают люди, пришли. И уже одно это сегодня удивляют. Август, село, день в разгаре, на огороде дел полно, да и когда их не бывает на подворье, в избе? Видно, в селе интерес к поэзии сегодня живее, чем в городе. А может быть — сильнее интерес и к самой жизни? Или земляков именитых здесь еще чтут? Я не найду сразу верного ответа, да, вероятно, и вообще не найду. Только надежда, только вера в животворящую силу земли, доходящую скорее до тех, кто ближе к ней… И помнится Сергей Есенин: С поля новый придет поэт, В новом лес огласится свисте… Вот хорошо бы и вправду такое случилось. А то все больше — с асфальта, из каменных трущоб. И голос закаменелый, и эхо тонет в высоких стенах, и слова на музыку не ложатся. «А под мосточком катится вода…» Это не та привычная философия утекающей вечности — все течет, все меняется, или — в одну реку нельзя войти дважды. Здесь вечное начало призвано бесконечно продлить саму любовь, чья яркая первая вспышка может в любую минуту угаснуть. «А под мосточком катится вода…» Тянет баян задушевную ноту, а за ним, за музыкой и за всем этим залом слышу я неповторимый Лёнин голос. Да ведь это давно известно: никто не прочтет стихи так , как это сделает сам поэт, автор. … Виснут звезды в воздухе морозном, Я к стеклу оконному приник. Что тебе? Гуляй себе по звездам, Мой далекий призрачный двойник. Не распят, никем не убиенный, Потому что ты — еще не ты. Утешайся тем, что по вселенной Я несу тебе свои черты.