Сибирские огни, № 1, 2014

167 ГЕННАДИЙ АТАМАНОВ МОИ РОДНЫЕ СТАРОВЕРЫ каждое человеческое лицо, фигуру… Многих людей наверняка уж на свете нет — но их души помнят мои тихие счастливые минуты, мое внимание! Иногда Галина баловала нас и небольшими посылками: авторучки, нейлоновые рубашки, что-нибудь из секонд-хэнда, который в Швеции был бесплатный…Люди, по - жившие в Советском Союзе, меня поймут — они знают, какова была ценность каждой западной вещицы. Ну, и очки для меня. В своих заметках о советской жизни, перестройке, событиях 1991 года, я посвятил теме очков-оправ немало строк… Коротко: западные оправы лицо украшали, советские — уродовали. Так что спасибо шведской тете, имел я некоторую возможность покрасоваться в суровые годы повального дефицита… Конечно, Галина приглашала приехать в гости, посмотреть, как люди живут. Помню даже, сколько это стоило в начале 1970-х. — Ты набери, Гена, 400 рублей, и приезжай, обратно мы тебе билет купим, — писала мне она. Четыреста рублей… В переводе на сегодняшний день — это тысяч пятьдесят с лишним. Для поездки на Луну— а Швеция в те годы была дальше — сумма достаточно реальная. Но…Я был студентом, а мать получала копеечное пособие по болезни — так что у нас и пятидесяти рублей на руках не бывало. И все-таки о поездке я подумывал, пока не пришло известие: — Гена, цены у вас повысились вдвое, надо 800 рублей… Приехали! И — странное дело! Времена меняются, эпохи сменяются, государ - ственный строй, а тенденция все одна и та же: цены повысились вдвое… Через тридцать лет, живя в городе Санкт-Петербурге, собрались мы семейством в круиз по Европе, и в Швецию должны были заехать, а там — я страшно обрадовался, когда увидел маршрут — в город Упсала! Боже мой, я даже названия улиц до сих пор помню, где жила Галя и которые когда-то старательно выводила моя рука, обмакивая перо в чернильницу: Eriksgatan, Norrlandsgatan… Живо представил себе, как войду в королевский замок, древний собор, пройду по местам, где ходила она, войду в дом, где жила она!.. Увы, заезд в Упсалу отменили, да так ловко все обставили, что и претензии не к кому предъявлять. Однако в Стокгольме я увиделся с родной сестрой Гали — Кирой Васильевной. Она очень готовилась встретить нас у себя дома, но времени было в об - рез, и мы встретились только в центре города, посидели в кафе. Хотя мы видели друг друга впервые в жизни, встреча оказалась очень теплой, по-настоящему родственной. Потом, стоя на платформе железнодорожного вокзала в Стокгольме и глядя на табличку «Упсала», я представлял, как Галина, будучи в Стокгольме, отъезжает домой, в Упсалу… «Здесь очень красиво, деревья в снежных кружевах» — пишет она мне в открытке 1970 года, отправленной с этого вокзала. А я попал в дождь, и это считается хорошей приметой — на счастье. И все время, пока мы находились в столице Швеции, небеса все окропляли и окропляли нас — на счастье, на счастье… * * * Заграница для немалой части моих родных-староверов началась в 30-х годах, когда Василий Атаманов с группой уймонцев ушел в Китай. Так что не все оказались в На - рыме, на пустынном берегу северной реки, обреченные на смерть от голода, горя и страданий. И теперь потомки Вахрамея Атаманова есть по всему свету — от Швеции до Бразилии. Но вначале был Китай, где сибиряки, вместе с другими русскими людьми со всех концов России, стали налаживать свою жизнь… Все закончилось в 1945 году с приходом советских войск. Василий был арестован, отправлен в Советский Союз, получил срок, побывал на стройках коммунизма. Остался жив. Когда освободился, поселился в городе Братске, жил в семье дочери от первого брака. Бывал и в Бийске, навещал своих племянниц — мою мать и тетку. Я его помню! В 67-ом году с Галей, приехавшей к нему из Швеции, Василий отправился на родину, в Горный Алтай. Умер в начале 70-х, похоронен рядом с первой женой. Вот такая судьба… А русские из коммунистического Китая двинулись в Латинскую Америку, по большей части — в Бразилию, в том числе и семья Василия Атаманова. Один его сын, Виктор, стал архитектором в Сан-Пауло, другой, Михаил — инженером, рабо- тал в США, дочь Кира была сотрудником банка — в Швеции. Ну, а про Галю вы знаете…