Сибирские огни, № 1, 2014

146 АЛЕКСАНДР УНТИЛА ДВА РАССКАЗА — Огонь приказали открыть Вы? — Да. — А вот подполковник Селезнев утверждает, что руководство адресным мероприятием было возложено на него. И он предупреждал Вас о том, что огонь необходимо открывать только в крайнем случае и только по его команде. — Крайний случай был. Перед открытием ответного огня я с ним свои дей - ствия согласовал. — А он утверждает, что не согласовывали… — подполковник походил по кабинету, взял стоявшую на сейфе детскую пластмассовую лейку в виде слоника, заботливо полил какой-то лопух в горшке. —Устроили Сталинград в центре села… Вы хоть понимаете, сколько мирных граждан могло пострадать? И пострадало! Мне не следует Вам всего говорить, но в доме, который вы расстреляли, были за - ложники, ни в чем не повинные люди. Что молчите? Палыч вздохнул. Мурыжили его уже месяц. Сначала какие-то дознаватели прилетали в отряд, дергали его и солдат из экипажей. Ничего толком не объясняли, только заставляли писать и рассказывать по сто раз, что да как. Прояснить ситуацию не мог даже комбат. Теперь же капитан уже пятые сутки парился на Ханкале. Стало ясно, что под него по какой-то причине «копают». Официально не арестовывали, но удостоверение личности и автомат забрали, с пересыльного пункта не выпускали. Между допросами капитан тоскливо слонялся вдоль колючего периметра. От нечего делать стрельнул сигарету, закурил, закашлялся. Подозвал какого-то солдата, отдал отраву ему. Боец козырнул и тут же затянулся, воровато оглядываясь. Болела душа за группу — пятый день одни… То, что службу не завалят, Палыч не сомневался, но тем не менее… Тем не менее. — Что молчите?! — подполковник наливал себе кипяток из чайника. — Я все указал в рапорте. Был ранен водитель ЗиЛа, убиты четверо. — Значит, надо было блокировать дом и доложить командованию, а не при - нимать самостоятельных решений. —Люди Селезнева находились по периметру охранения. По ним велся плотный огонь, отойти без прикрытия они не могли. У боевиков наверняка были и ночные прицелы. Один БТР был обстрелян из гранатомета, стояли бы мы молча — нас бы сожгли. Отошли бы — бросили бы охранение и тела, упустили бандитов. —Все равно…Нет команды— не стреляй. Вы военный, капитан, или как? — следователь явно пытался острить, все переводил разговор в стадию задушевной беседы. — А заложники? А? Повесят их теперь на тебя… — Ты так думаешь? — Палыч упер в подполковника тяжелый взгляд. Тот на мгновение опешил, на гладко выбритом лице мелькнула тень возмуще - ния — которое, он, впрочем, тут же дипломатично подавил. Заулыбался… — Извиняюсь… На Вас повесят… Чаю хотите? —Нет. А вы уверены, что это заложники, а не хозяева дома, которые устроили у себя перевалочную базу и склад? Не связные? Они что, в наручниках были? — Следствие, как говорится, разберется… И вопросы тут все-таки задаю я, капитан…Товарищ капитан. Командование всеми силами пытается стабилизировать обстановку в регионе, а Вы такие провокации устраиваете. В соседнем дворе от вашей стрельбы погибла корова. За дом уже сын хозяина — питерский бизнесмен, кстати, — иск готовит. Джип племянника, который во дворе стоял, расстрелян и восстановлению не подлежит. Вы за все это платить будете? Палыч вспомнил, как бродил по развалинам с досмотровой группой. Паджеро стоял, чуть припорошенный кирпичной пылью, но ни царапин, ни тем более пулевых пробоин капитан на нем не видел. — Давайте-ка еще раз по порядку. С момента выезда из лагеря. — Я все указал в рапорте. — Да насрать мне на Ваш рапорт! — дознаватель все же вышел из себя. Тут же попытался сгладить, подошел к небольшому холодильнику, распахнул дверцу.