Сибирские огни, № 1, 2014

127 ВЛАДИМИР ЯРЦЕВ СОН ДО РАССВЕТА Но в скарлатине брат, Босяк по кличке Граф — И женская рука На детском лбу лежит: Всё хорошо, пока Вечерний сад жужжит. Но в сумерках вползет Беда сквозь щель в стене. И доктор не придет. И брат умрет во сне. Фантасмагория Втиснут, вмят, не по доброму впихнут — Против воли — в сомнительный поезд. …Фонари на перроне не вспыхнут, Упреждая погоню и поиск. Пахнет пыльным сукном, сухоцветом, Валерьянкой, дешевым кагором. Тесно мне в нерестилище этом, И в ушах отдает ре-минором. Ни роптанья, ни детского плача, Ни малейшей зацепки для слуха. Это, видимо, все же не плаха. Депортация духа. То не мелкие козни Фролова, Счетовода из тридцать второго, Чей сигнал безупречно оплачен — Доноситель и сам раскулачен. То не игры вождистов в английских, В чанкайшистских и прочих шпионов, Но молчание дальних и близких. Глухота миллионов. То не вывих истории нашей, Но невинною девочкой Машей Невзначай обозначенный вектор — Переменчивый ветер. …Как ни ахал, ни охал, ни эхал, Ни стенал на глухом перегоне, Но до станции дальней доехал В неприветливом общем вагоне. Вот и вышел с предчувствием боли, Но неладное что-то со мною: Впереди — медоносное поле, И попутчиков нет за спиною. Где народ из гадючьей теплушки? Снова призрачный сон до рассвета? Клевера. Кукованье кукушки За опушкой гремящего лета.