Сибирские огни, 2012, № 5

— Занятно. А как же отсюда выписаться? — Просто выйти на улицу. Ашли озирается и ахает: — Кит! Кит! Как тут здорово! Как ты классно все придумал! — она подбегает к окну и осторожно отодвигает штору. — Ой, какое заляпанное окно! Я такого никогда не видела! Кайф! Я оглядываю стены в поисках крючка, чтобы повесить пальто. И как можно было предугадат ь, что ей это понравится, что все получится так легко? Сам себе не верю... Она с восторгом осматривает обшарпанные стены, вздыбленный дощатый пол и ржавый умывальник в углу. — Какая прелесть! Но все не так ужасно, как ты рассказывал! Здесь даже есть умывальник! — С умывальником нам просто повезло: это лкжсовый номер. Здесь ничего не изменилось за последние пятнадцать лет — как я и обещал: сырые дырявые простыни, две тощие подушки. — С ума сойти! Здесь даже нет одеяла! — восхищается Ашли. Одеяло — это формальность. Кому нужно одеяло? Особенно на два часа. Я раздеваюсь, наблюдая, как она пытается открыть колченогую облезшую тумбоч­ ку, чтобы проверить наличие Библии — все же отель. Но это последнее, что меня сейчас интересует. На фоне этой спартанской обстановки Ашли кажется немысли­ мо прекрасной. На свидании с женщиной нужно говорить о ней и только о ней. Ей это точно понравится. — Никогда прежде я не трахал писательниц, — говорю, расстегивая ее блузку. — Особенно таких талантливых, — продолжаю, снимая с нее лифчик. — И таких краси­ вых, — заключаю я, увлекая ее в кровать. — Я тебя тоже люблю, Кит... Кровать скрипит, раскачивается и бьется о стену так, что я вынужден подложить свернутое полотенце между спинкой кровати и облупленной серой стеной. Мы вырваны из этого мира. Нас нет. Мы спрятаны в самом сердце города. Мы — невидимая пружина, сейчас наша очередь заводить табакерку. За заляпан­ ным оконным стеклом проплывает Манхеттен. Все несется, гудит, сверкает: реклам­ ные огни, витрины фешенебельных магазинов, кинотеатры, автомобили, прохожие, велосипедисты и толпы туристов. Город шумит, переливается, грохочет и заманива­ ет — кафе, рестораны, лотки с поджаренными орешками, хот-догами и свежевыжа­ тыми фруктовыми соками. Настоящие леди не едят хот-догов. Они пьют свежевыжа­ тые соки. И едят салат с зеленой фасолью, завернутый в цельнозерновую лепешку. Голая Ашли уминает все это, лежа на дырявой сырой простыне, и запивает остыв­ шим черным кофе, который я прихватил с собой из ближайшего «Старбакса». — А помнишь, — я не могу скрыть торжество, — помнишь, что ты говорила еще недавно? «Нет. Ни за что. Не буду. Не хочу. И не думайте об этом, Кит! Я могу только по любви!» А сейчас — сам себе не верю. И ведь сколько времени потеряли! — А я сразу влюбилась в тебя, — честно признается Ашли. — В тот самый момент, когда увидела тебя впервые. Ты поздоровался, сел напротив и стал смотреть на меня, а я поймала себя на том, что слишком громко хохочу над твоими шутками и вовсю кокетничаю. Но я сопротивлялась чувству. — Зачем же? — Я боялась зависимости. — Зависимости? — Чувство — это зависимость, понимаешь? Я уже не принадлежу себе, своему творчеству, я подстраиваю жизнь под тебя. Чувство мешает мне... Это не комфортно. Вчера, например, я ждала твоего звонка и боялась выйти в туалет...