Сибирские огни, 2012, № 5

— Уверяю тебя, ты еще меня благодарить будешь! Этот человек совершенно, совершенно не нашего круга! — горячилась старая девушка Орфография, нависая над столом и не замечая, что левая грудь, обтянутая розовым синтетическим свитер­ ком, купается в масленке с шоколадным маргарином. — Ведь должны же быть ка­ кие-то общие ценности, единство взглядов! А какие ценности могут быть у этого, извините, мужлана? У этого... — не найдя слов, возмущенно всхлипнула и, рванув со спящего чайника тряпку, остервенело принялась возить ею по пострадавшей груди. Краситель в маргарине не подкачал: чем больше Орфография терла, тем ярче и обильнее расцветала на розовом шоколадная смачная роза. — Ты сними, сними кофтейку-то, я тебе ее мигом в соде простирну, как новая будет... — очнулась от виноватого своего анабиоза вторая сестра, чуть менее старая девушка 11унктуация. Она уже подскочила к Орфографии и затеребила пояс кримп- леновой ее юбки, стараясь поскорее стащить с сестры обесчещенную маргарином вещь. Но у той вдруг судорожно повело рот, сквозь прикушенные до синевы губы пропузырился полувсхлип-полувой. Рука нащупала на столе все ту же тряпку и при­ нялась наотмашь с оттягом хлестать по лицу, плечам и шее скукожившейся от ужаса Пунктуации. Прилетало по пухлым маленьким ладошкам, которыми та пыталась защититься и от ударов, и от плюющихся в истерике слов: — Не сметь! Не сметь ко мне прикасаться! Ты... грязная... Ничего святого!.. Еще бабушка говорила... Ты... Через полчаса в ауре валериановых капель Орфография спала на диване, по- детски сложив ладошки под щеку и привычно подогнув ноги, левая коленка чуть ближе к животу, а то там пружина обивку прорвала, лет пятнадцать уж как. На цыпочках подкралась Пунктуация, заботливо укутала сестрицу стеганым одеялом и нежно поцеловала в серебристую растрепанную макушку. Вскоре чуть слышно клацнул дверной замок, воровато прошуршали по лестнице легкие шаги, и вот уже по аллее двора в сторону парка поплыла самая прекрасная на свете пара: еще не слишком старая девушка Пунктуация и слесарь пятого разряда в отставке, мужчина в полном расцвете сил. И солнце брильянтами отражалось в пивных ос­ колках, и заливались соловьями мартовские коты, а там, на третьем этаже, в ма­ ленькой ванной сквозь порошок, воду и соду роскошно цвела непобедимая шоко­ ладная роза.