Сибирские огни, 2012, № 5

ВАЛЕРИЯ ИВАНОВА № ЛЬДИНКИ Я чиркаю спичкой над газовой горелкой. Мы, татаркины внуки, здесь все до единого. Март — чертов месяц, Катя в марте не спит, волнуется. И мы съезжаемся на поверку, все до одного. Наперечет. Первый-второй, рассчитайсь!.. Все здесь, Катя, все здесь. ДЕНЬ ГОРОДА Казенный выходной продрал глаза к полудню, когда стеклянный заморозок лоп­ нул, как 1 радусник, и истек ртутью в подвальные отдушины. Углы, тротуары и улицы поддернули тени, отмякли и вытянулись вдоль предместья под ватной отгепелыо во весь рост. Люди просыпались. Полетели куры из-под ног, заскакали в сенях и на верандах крышки с огуречных банок, и, будто стая сизарей, заворковал, загулил в сотне глоток разом ядреный, не продыхнуть, укропно-чесночный рассол. Кот, не­ христь чердачная, шуганул голубей, те сбились в ком, в моток почтового шпагата, прокатились по пыли к окну. И вот — хлопот крыльев, и из расцарапанного неба в самое небо — счастливая отдышка: хорошо! Свернул в переулок к гастроному припозднившийся хлебный фургон, амбар­ ными замками нацелились друг в дружку хмурые, под засовами, «Почта» и «Парик­ махерская». Из-за угла с оглядкой шмыгнул ручей, цапнул с бордюра листовку «Го­ рожан с днем города!», крутнул в воронке у столба и утянул под решетку. Стеколь­ щик Амбастиков вдогонку ему отжал из мочалки мыльные хлопья и прошелся еще раз, насухо, по вывеске «Стекольная фирма “Лицензия” . Трезвые мастера всегда!» Полюбовался буквами, дыхнул на восклицательный, как сержанту в тестер, нолир- нул локгем и запер контору. Праздник начался. А на другом конце города, пока пригородный автобус раздавал багаж заспан­ ным приезжим, от вокзала отошло такси с пассажиром. Неприметная «шестерка», каких много. Разве что крышка у багажника не закрывалась, хлопала на ходу. Очень уж груз попался негабаритный — ящик лимонов. Таксист накрутил лишнего кило­ метража заезжему лоху, потому был благодушен и желал общаться. — Откуда сам-то? — Родился здесь, а еду с Бодайбо. Водила крякнул, приготовился скинуть цену на четверть — фора на знание го­ рода. — Так то ж север! Чего ж ты оттуда лимоны пер? Они там у вас золотые, не иначе. — Не, это с югов, с Сочи. Бригадир отдыхал, привез. А я их матери, она тут живет. Пассажир притих, поерзал на сиденье, распустил из-под кожаного пальто пот­ ный настой и вдруг улыбнулся: заплыли азиатские глаза в скулах-яблоках — поди разбери, казах он или татарин: — Любит... с чаем-то. Сахару набуровит, лимонов кружка два ложкой надавит, с кипятком. Заварки еще нафигачит, аж горло дерет. А ей ниче, пьет. Нравится. А тут пишет: помирать собралась. Пора, дескать, зажилась. Вот веришь, нет: неделю маял­ ся. Чего напишешь-то? А тут — лимоны. Ну и вступило в мозги — думаю, привезу, бухну ящик на пол: на, мать, к чаю тебе. И пока не проешь, помирать не вздумай. Деньги, дескать, плачены. За аптекой поверни, по правой дороге поедем. Короче выйдет. Таксист вздохнул, скинул еще полтинник. Городская застава дыхнула в опущен­ ные окна «шестерки» валидолом с аптечных складов и скрылась в пыли. Впереди шустро бежало в мощеную горку деревянное предместье. — Хоронили, что ль, кого? — колесо вильнуло, прыгнуло на кирпиче, объезжая цепочку крупных, в кулак, садовых бархатцев. Пассажир пожал плечами, не взгля­ нув. Он все посматривал в зеркала на багажник, угадывал под крышкой, что ходила ходуном, глянцевый лимонный лоск и улыбался.