Сибирские огни, 2012, № 5

ПРОЗА Валерия ИВАНОВА л ь д и н к и Р а с с к а з ы Ч ЕРТО В М ЕСЯЦ В марте у Кати общий сбор. Отказы не принимаются, являемся все, где бы кого этот чертов месяц не застал. В бывший дачный поселок ходил когда-то два раза в сутки пригородный автобус, потом еще километра два в гору пешком топали. Те­ перь все по-другому: город вырос, догнал и проглотил дачный кооператив. От сосно­ вого бора осталось несколько сосен, а от поселка — с пяток домов, стиснутых кир­ пичными пятиэтажками. На Катин дом тогда, как раз в марте, и табличку прицепили: «Улица Газгольдерная, 1». А на Гаревой поляне, где раньше землянику брали, поли­ клинику построили. Тоже ведь хорошо, если разобраться. И трамвай ходит. Соседки трамваем недовольны: грохоту с него, звону! Полы ходуном ходят; у одной зеркало в трюмо трещиной пошло. Да и уснуть не уснешь — какой сон, когда табуретки по комнате пляшут. Катя от дур отмахивается — ей-то спится. Бессонницы эти ваши модные — от безделья они. Но в марте и Катю прихватывает. Скатится под гору в депо последний трамвай, отзвенят и стихнут в серванте блюдца, в зашторенной комнате осядет по углам скри­ пучая тишина... и пока не заорут во дворе птицы, пока день не плеснет молоком по синим окнам, Катя не ляжет. Мартовские ночи, одна за другой, пройдут у стола, где на скатерти меж двух портретов в хрустальной пепельнице пылятся давно никому не нужные очки. Когда же?.. В восемьдесят девять или в девяносто она ослепла? Не вспомнить. Сейчас-то уже девяносто седьмой пошел. Катя по глазам не горюет. Без очков свободнее, а смотреть тут все равно не на что. «Чего надо, то я и без глаз увижу, нутром, я ж Чертовских!» — смеется. И не врет: глянет из-за штор утро, будто сто­ ялый крепкий чай молоком разбелит, Катя поднимается, оглаживает ладонью порт­ ретные рамы — сначала одну, потом другую ... И спать идет. Как раз под первый трамвай и засыпает, под звон его будильниковый. На этот раз — накрепко. Трамвай прокатывается по кольцу и уходит под гору, в такт ему качаются на столе фотографии. На одной, желто-коричневой от времени, стоят в обнимку двое парней в гимнастерках. Один — чернявый татарин, другой — темно-русый конопа­ тый русак. За спинами у них река холм огибает, палатки можно разглядеть. Сунгари, 1929 год. Вроде земляки, а познакомились только там, в Манчжурии. Георгия вскоре ранили, за ним и Алексей в госпиталь попал. Комиссовали после, вернулись в город вместе. Устроились на машиностроительный завод, уже незадолго перед войной предложили им в горячий цех перейти. Георгий согласился, а Алексей носом покру­ тил, да и передумал: тяжело. И в сорок первом Леху призвали, а Георгию бронь