Сибирские огни, 2012, № 5

можно не смотреть — никакой опасности для подвески: трещинки тут же латают, а ям и рытвин вообще никогда нет, не то что на Ярославке, Варшавке или Рязанке, куда начальство носа не показывает. Ехать — в удовольствие, и, проезжая Никин дом, Анжела даже забывает взглянуть на него. И уж тем более не вспоминает она о своем Тапире. Он тут абсолютно не при чем. Он — в Париже, а сейчас вообще на другом континенте, она — здесь. И пока они не вместе, нечего и в мыслях объединяться. Именно раздельность очистительна. Никогда даже наедине с собой не сравнивать своих мужчин, и уж тем более не рассказывать о них никому и ни за что — вот обет, который она свято блюдет. А всякие там измены, предательства, ревность— это так старомодно, так неудобно, что и в голову брать не стоит... Уменье — половина спасенья. Но очень скоро поступательное движение ласкающих мыслей стопорится. Кутузовка встала. Пробка начинается возле Триумфальной арки и явно не рассасы­ вается до поворота на Рублевку. Анжела пытается сориентироваться во времени: успеваю — не успеваю? Подкручивает приемник, чтобы поймать дорожное радио, но нужной информацией оно не снабжает. Бородатые шуточки ведущего только бесят, и она предпочитает не разбавлять назойливой бодростью свое одиночество. Сколько ни дрыгайся, предсказать, что там, впереди, невозможно. Чтобы не раскручивать маховик нервотрепки, Анжела использует свою обычную палочку- выручалочку: выловить из прошлого приятное событие и посмаковать его. Разум­ нее, конечно, было бы подумать о предстоящем, спланировать, что надо сделать в ближайшее время, но... Подсознание не проведешь: оно-то знает, что в будущем всегда выскакивает что-то неожиданное, частенько мерзость какая-нибудь тебя под­ жидает, поэтому кардинально не расслабишься. Зато в прошлом — никаких сюрпризов. Стопроцентная надежность. Воспоми­ нания — это сны наяву. Да еще память всегда отлично, без специальных усилий выбирает позитивный ракурс. Настоящие же сны у Анжелы никогда не бывают ра­ дужными. Ближайшее прошлое— убийство Ники, но стоит копнуть на пару лет поглубже — и вот он, отличный момент. Легкий бриз в открытом море возле Лазурного берега, ярко-красный шар сол­ нца превращается сперва в четырехугольную кастрюльку под покатой крышкой, потом в плоскую беретку и, наконец, словно побагровев от натуги, совсем исчезает на горизонте. В наступившем полумраке море сливается с небом и впереди — иде­ альная бескрайность. Тапир без понуканий спускается в каюту за диоровской ша­ лью и укутывает в мягкое и теплое, заметно для присутствующих запустив указатель­ ный палец в декольте и пощекотав нежную кожу груди. Моя, мол, девушка... Компания собралась на верхней палубе яхты Изи Залманова, который давно еще, после сочинских кинофестивальных посиделок сказал: «Ты, Анжела, всегда при­ глашена. Где бы я ни причалил. Как формулируют в американском посольстве: “уиз е гэст”». Английский у Изи приправлен даже не еврейским, а русским акцентом, хотя он сам никогда не был гражданином России. Может, поэтому приязнью почем зря не разбрасывался, с первого прицельного взгляда раскусывал всякого и если находил то, чем могла утолиться его незаурядная жажда общения, — принимался заботиться о человеке. Анжела на своей собственной шкуре еще как ощутила его щедрость. Квартирой на Поварской одарил как бы ненароком, ее чихающие «жигу­ ли» поменял на приличную машину... Он же посоветовал убить в себе блондинку. Послушалась. Перекрасилась в шатенку и сразу из полупровинциальной журналис­ тки на побегушках превратилась во всем желанную царевну-лебедь. Хоть и не бе­ лую. А Изя необидно отодвинулся, продолжая любоваться и издалека следить, не нужна ли его помощь. Сам тем временем переключился на спортсменок. Компенси­ ровал свою узкоплечесть и сутулость, которые маскировал отлично сшитыми ми­ ланскими костюмами. Но иногда ведь и раздеться надо ... Очередную дочку родила ему крепкая ватерполистка, с которой он уже не разлучался... ОЛЬГА НОВИКОВА КАЖДЫЙ УБИВАЛ