Сибирские огни, 2012, № 5

девочкой... Замкнутой, но не настолько, чтобы стать парией в классе. До тех пор, пока отец не заметил, что дочь — вылитый он в женском варианте: широкоскулое лицом с низкими, почти сросшимися бровями (Ада упаривается, выпалывая эти заросли), плоский ширококостный круп, коротковатые ноги... «Бедная», — пробор­ мотал он тогда вслух и принялся выковывать из дочери бойца. Чтобы ему угодить, Светлана как бы раздвоилась: наедине с собой, то есть засыпая ночью и просыпаясь утром, — была прежней задумчивой девочкой, а в ост альное время суток, окружен­ ная учителями, тренерами, одноклассниками, научилась требовать, приказывать, угрожать. Раз надо... Когда не хватала куража, потихоньку от домашних принимала таблетки, которые можно было без проблем купить в ее элитной школе. Прочувствовала, как всего одна белая, голубая или розоватая шайбочка меняет цвет жизни. Из черно-белой тесноты попадаешь в яркий многообещающий прост ор. Тратила свои деньги и осто­ рожно подворовывала из ридикюля, в котором всегда была крупная сумма на хозяй­ ство и на материнскую красоту. Мысли не было ослушаться отца и не ломать свой характер, тем более что его- то самого именно такие манеры вознесли на самые верхи. И еще, конечно, круглосу­ точная включенность в работу. Как-то в воскресенье к нему домой зашел Олег, чтобы подписать суперсрочные бумаги. Почему Светлана предложила одному из министерских клерков подождать отца, кофе сама сварила первый раз в жизни... Риторический вопрос... «Пала жертвой мужского обаяния...» — что-то в этом роде. Тогда, пять лет назад, взбунтовалась в первый раз. Попросила отца сесть на диван и прямо перед ним выпотрошила себе в ладонь две упаковки снотворного, добытого криминальным способом — стащила у маминой врачихи чистые рецеп­ турные бланки и скопировала подпись. Придумала этот финт, чтобы не засветить источники регулярной добычи амфетаминов, которыми в период слепой влюблен­ ности почти и не пользовалась. Понимала, что когда отец спросит, откуда взяла, она расколется. «Не разрешишь замуж за Олега выйти — проглочу прямо сейчас!» — сказала тихо, глядя ему прямо в глаза. Поверил. Убедила себя, что станет «последней и решительной» в Олеговом донжуанс­ ком списке. Не столько на его обещания клюнула, сколько понадеялась на свою страсть — на двоих хватит с лихвой. А если совсем уж честно, — и на то, что он от отца зависит. Знает, с кем имеет дело ... С первой же постели замечтала о ребенке, о сыне. Как о надежном способе привязать к себе Олега и отца задобрить — тот явно мечтал о наследнике. Никак не получалось. Принимала меры. Ровесники учились, а она лечилась. Выдержала. Нюхать перестала, таблетки — только те, что врач прописал. На воды во Францию ездила. Папаша и там не оставил своими заботами — прислал своего тамошнего партнера для инспекции. Симпатичный такой большеносый джентльменчик без мизинца на левой руке. Из Парижа примчался на целые сутки. Так старался, так ухаживал целый день, что она решилась... Отдалась как донору. Хоть обследование показало, что у Олега по этой части все в порядке, но не получалось... Может, у них с мужем несов­ местимость. Попытка не пытка. Да и в тот день как раз пришел имейл от подруги, где среди прочего сообщалось: «А у твоего законного, говорят, романчик на сторо­ не ...» От сплетни тогда отмахнулась — не в первый и не в последний раз клевещут, но все равно мерзопакостно. Забылось на ночь с девятипалым. Благодаря терпению и семью не порушила, и в конце концов отменила смерт­ ный приговор своим будущим детям. Родила Никиту. Но тут сразу началось... Оказалось, что не так умен ее неверный, как хотелось бы. Хотя ловок... При­ шлось попотеть, чтобы точно знать. Ада помогла. Невольно, конечно.