Сибирские огни, 2012, № 5

нужные ей детали известны именно тем, кто сам отдаст сколько угодно за любую спою прихоть. Купюры тут совсем не капают. 11лебс считает, что телом можно рассчитаться. Ха! Да вокруг каждого олигарха столько свежей, товарно-привлекательной плоти, что завлечь их женственностью — дохлый номер. 11ет, тут тоньше... I{енно то, чего у других нет. Я могу расплачиваться только творческим способом. Мое журналистское слово что-то стоит... Волшебную силу правильного пиара уже начали ценить даже самые замшелые. На территорию поли­ тического пиара суются далеко не все бизнесмены, большинству достаточно нео­ пасной светской хроники. IТлатишь тем, что пишешь с оглядкой на персоны. Те, кто поделикатнее, через посредников просят смикшировать или вовсе убрать какую-нибудь ужористую де­ таль, вообще не упоминать о том, что были на тусовке... Л некоторые, наоборот, дуются, что про них не написала... Кому что ... Подсказок не всегда и дождешься — соображай сама, Анжела! Как ни гнись — поясницу не поцелуешь! В последнее время что-то активизировались государевы слуги самого высокого ранга. Зажигают почище некоторых отвязных олигархов. И все супсрсекретно. Так и не получилось узнать, кто из высших полицейских генералов приезжал на Рождество в Куршевель. Прошел слух, что с ними был и Олегов тесть, но ... Не пойман... Бывают, конечно, и счет выставляют за услугу. Самое легкое — это когда просят не слишком язвить по поводу шляпок, которые напяливают на себя их дамы на скач­ ках в Москве, Лондоне или Париже. Не гнобить линию одежды, которую презенти- руют их дочки, жены или любовницы. Поддержать литературные экзерсисы сильных мира сего... А бывают, наоборот, любители-мазохисты, готовые приплатить за то, что их отшлепают словом. И хорошо, что такие есть. Без оскорбительной остроты материал и читать никто не станет. Охват событий должен быть широким, чтобы рейтинг твоей писанины не падал. А везде не поспеть с московскимн-то пробками. Но если сама не была свидетелем, приходится осторожничать: бывает же, что настаивают на обнародовании чьей-ни- будь фамилии, чтобы конкуренту кинуть подлянку. И приходится смотреть в оба: тебя-то тоже могут подс тавить. Так ... Кому звонить? Не открывая глаз, Анжела шарит рукой по прикроватной тумбе. Мобильника нет. А, вчера... Приходится встать, тащиться в прихожую. Шаг — боль, шаг — удар в висок... Телефон отключен. Странно... Неужели сама отрубила? Не помню... Ого, сколько непринятых, никчемных звонков! Блин, сколько нервных и недуж­ ных, ненужных связей, дружб ненужных! Е-мое!.. «О, кто-нибудь, приди, нарушь чужих сердец соединенность и разобщенность близких душ!» — поют губы, и слад­ кая мелодия как камертон перенастраивает молоточки в висках. Их удары перестают бить прямиком по нервным окончаниям. Сознание может хотя бы произвести ин­ вентаризацию вызовов. Почти все позвонившие опознаны мобильником — имеют имена или прозрач­ ные клички. В основном это пиарщики разных компаний, для которых ночь— самый разгар работы. Но моим временем я им не дам распоряжаться! Анжела сбрасывает все неучтивые звонки. Остается неопознанный набор цифр, чей-то конфиденциальный номер без опознавательных знаков и Лиля ... Лиля, Ника... — Лилечка, ты как?! — от радости, что сразу дозвонилась, Анжела кричит в трубку. 1¾ответ — безмолвие, сопровождаемое техническими звуками. — Алло! Алло! — настаивает она, но уже не так напористо. После невыносимого молчания — глухой Лилин голос. — Ее только что откопали... Я туда еду ... Водитель Олега сознался... Железная Лиля плачет...