Сибирские огни, 2012, № 5

— Оскорбление.. . при исполнении... — как бы ни к кому не обращаясь, тихо, но внятно проговаривает Глеб и украдкой наблюдает за интересной дамочкой. Ни испу­ га, ни замешательства. Смотрит она прямо в глаза без того кокетливого вызова, кото­ рый, якобы отталкивая, на самом деле завлекает. Крючок! Не сразу и соскочишь. Молодая... Вот где пролегает четкая граница между поколениями. Те, кто много пожил до перестройки, почти все без исключения робеют перед представителями любой власти. Даже случайные свидетели заискивают, тушуются. Так суетятся, что буквально насчет каждого старика сгоряча можно решить: рыльце в пушку. У тех же, кто взрослел в девяностые, никакого раболепия, наоборот — бравада. Мол, мы свои права знаем ... Непросто с ними. — I [ройдемте на кухню, — не командует, а сосредоточенно просит Глеб. — 11ожалуйста, — строго добавляет он, чтобы девушка сдвинулась с места. Больше никаких прикосновений. Он записывает имя-отчество Анжелы, 1978 год рождения (по паспорту или по ее желанию? — надо будет проверить), место рождения — Жуковский (землячка и кузина пропавшей), и только-только начинает получать удовольствие от ее четкости и настороженной наблюдательности, как в дверь просовывается Серегина голова: — Тут свидетель! Сосед с шестого этажа. Я его паспортные данные уже записал. — 11усть подождет! — сердится Глеб. Всегда так ... На самом интересном месте прерывают! И ведь наверняка сообщит либо совсем бесполезное, либо то, что уже ясно: двое неизвестных волокли по лест­ нице тяжелый баул. Но Анжела, к сожалению, не успела понять, что там, внутри... — Говорит — торопится, говорит — у него верные сведения... — мямлит старлей. На такого кто надавит — тот и командир... Но вдруг и правда что-то существен­ ное и срочное... Да и все равно настроение сбито. — Мы скоро продолжим, — обещает Глеб Анжеле. И себе. 6. Анж ела — Я видел убийцу! — громким шепотом объявляет рослый подсушенный ста­ рикан, которого участковый ввел в Никину кухню. Ничего себе фрукт! Ярко-оранжевый свитер — без лейбла, дешевенький, но не замызганный, со следами аккуратного сложения... Подвыцветшие голубые глаза оживляет синий шелковый шарф. Завязан туго — жилы набычились, и оголился желтоватый папирус кожи на ключице. Видимо, сознает, что пожилые должны осо­ бенно тщательно следить за своей одеждой. Любая небрежность в костюме дает основание мысленно списать ее носителя. На помойку отправляется не только ста­ ромодная и поношенная шмотка, но и ее обладатель. Так молодое подсознание про­ реживает человеческий лес, чтобы в нем не заблудиться. Поношенное лицо старикана смо грит в окружающих как в зеркало. Вопрошает: понимают ли они, с кем имеют дело? Анжела даже всматривается, чтобы сообразить, кто он, но никакое более-менее известное имя не пристает к нелепому образу. Люди, кое-как отличившиеся в про­ шлом, часто не осознают, что сегодня никто не обязан их узнавать. Борьба за место в людской памяти идет ежесекундно, и если то, что ты когда-то сделал, народу не пригодилось, то суетись теперь сам ... Скосив глаза на Анжелу и намекающе остановив на ней свой липкий взгляд, самозваный свидетель замолкает. А он а ... Заинтересованность Глеба, которую заметила бы и не такая уверенная в себе особа, как Анжела, и то, что ей почему-то не захотелось удерживать между ним и собой привычную стенку — то есть намек на некоторую взаимность — помо­ гает ей уловить: следователь не намерен от нее отделываться. Она садится поглубже на стул, демонстративно уложив ногу на ногу. Будут тут еще всякие старперы коман-