Сибирские огни, 2012, № 5

КРИТИКА. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ Александр ЧЕХ ИНОЙ ВЫХОД ГЮНТЕРА ТЮРКА* Словно сердце мне дали другое... Г. Тюрк За четырнадцать лет с момента выхода первой и единственной книги Гюнтера Тюр­ ка (191 I— 1950) [1] произошла важная, хотя и не слишком заметная перемена в восприя­ тии его поэзии. Тогда, на исходе века, на спаде волны возвращений из полу- или полного забвения множества вычеркнутых авторов, это имя воспринималось как одно из многочислен­ ного ряда — достославного, но едва умеща­ ющегося в сознании. Пожалуй, развернув­ шаяся именно в литературе за считанные годы панорама тем и стилей, творческих три­ умфов и жизненных трагедий катастрофичес­ кого века была самой впечатляющей. Усерд­ ный читатель делал открытия и переоценки чуть не еженедельно. Однако ресурсы вос­ приимчивости не безграничны, культура тре­ бует неторопливости, внимания, повторных обращений — но за рухнувшим железным занавесом ждало слишком многое!.. Что ни говори, а некоторое пресыщение, возникшее в тс годы, чувствуется до сих пор. Что могло дать первое знакомство с Гюнтером Тюрком? Он возвращался не из забвения, а из полного небытия. Если авто­ ры, работавшие в эмиграции или в советс­ ком андеграунде, предстательствовали друг за друга, то у него не было даже этого: как поэт он стоял совершенно особняком. Вдо­ бавок, горести судьбы казались весьма ти­ пичными, стихи — почти классическими. И хотя каждый из читателей мог восхититься несколькими страницами, рассчитывать на сколько-нибудь целостное восприятие было трудно. В этой статье автор видит свою задачу в том, чтобы указать на важную точку опоры тюрковского мира: точку, в которой сходят­ ся пути человека и поэта, точнее, попытать­ ся определить область, в которой находят полное выражение и художественные интен­ ции, и экзистенциальный опыт Тюрка. А от­ сюда просматриваются ответы как на выше­ названные вопросы, так и на многие другие. При кажущейся типичности опыт Гюн­ тера Тюрка уникален в том отношении, что обретение и становление его дара проходи­ ло в тех условиях, которые на большинство других, даже вполне сложившихся авторов оказывали почти исключительно разруши­ тельное действие: в тюрьмах, в лагере, в ссылке. Гениальным поэтом оказался не ин­ теллигент, не крестьянин — и, прежде все­ го, не литератор: но арестант, заключённый, ссыльный. Человек, полностью лишённый литературности как писательской среды и поэтических влияний, оторванный от пуб­ лики как не-близких и публичности как воз­ можности печататься. Трудно сказать даже, каков был его круг чтения, — самым прав­ доподобным представляется то, что вся на­ читанность была приобретена ещё в юнос­ ти — а также в последние годы жизни, в ссылке в г. Бийске Алтайского края. Необ­ ходимо подчеркнуть и полную свободу от каких-либо намёков на лагерную интонацию, от примеси блатного фольклора и т. п. Писа­ тельский опыт обретался на своего рода нео­ битаемом острове: как чистый литературный эксперимент. ' Статья представляет собой иереработанвый текст доклада на международной конференции «Са- мостоянье человека. Поэт-толстовец Гюнтер Тюрк. К столетию со дня рождения» (Новосибирск, 18 ноября 2011 г.)