Сибирские огни, 2012, № 5

Саша — человек пишущий. Но большинство его произведений не намного боль­ ше одной строчки. Больше писать ему лень. Саша любит животных, у него есть собака. У этой собаки кличка — Собака. Почему? Потому что специально приду­ мывать кличку тоже было лень. Саша не знает, как попадают в дом деньги и продук­ ты. Во всяком случае, он ничего подобного давно домой не приносит. Однако спут­ ница жизни Инна вопреки всему считает его гением и бережет как народное досто­ яние. В случае болезни к врачу Николаев не ходит, а звонит. Звонит он поклоннику своего творчества доктору Черняховскому и дает трубку жене, которая подробно излагает все симптомы мужа. — Инна, я понял, — говорит доктор, — пусть Саня приходит завтра ко мне в поликлинику, я его лору покажу. — Зачем? Я тебе все рассказала, теперь сходи к лору сам, перескажи ему и спроси, что делать? Александр неприхотлив: его вполне бы устроили одна футболка и одни джинсы. И только причуды климата да обоняние супруги заставляют его менять иногда одеж­ ду. Любимый напиток Николаева — пиво, любимая поза — лежа с книгой на диване, любимая фраза: «А хрен его знает!» Кстати, фраза универсальная, рекомендуется к применению в любых случаях жизни, особенно семейной: — Ты почему сегодня так поздно пришел? — А хрен его знает! — Опять выпивали? — А хрен его знает! — Ты меня любишь? — А хрен его знает! В общем, надеюсь, Александра Николаева вы себе уже представляете. Перей­ дем к другому Александру — Семикову. В природе редко встречаются полные анти­ поды. Даже амеба, если присмотреться, имеет много общего с человеком. Однако Семиков — антипод, антоним и идейный антагонист Николаева. Семиков — энерги­ чен, аккуратен и подтянут. Пока Николаев в набедренной повязке натурщика вяло служил искусству, Семиков в военной форме молодцевато служил родине. Алек­ сандр Семиков — полковник запаса и кандидат наук, Николаев — вечный допризыв­ ник с белым билетом и дипломом геодезического техникума. Семиков — четкий, как ритм военного марша. Если он сказал, что будет в 16:15, то будет в 16:15. Или придет с запасом — в 15:16. Поэтому Николаев, который, вечно опаздывая, звонит и спра­ шивает: «Я правильно опаздываю?» — находится вне пределов его понимания. Как-то раз, когда мы собирались на пикник, организатор мероприятия Семиков поручил Николаеву купить хлеб, и тот успешно провалил это дело, потому что возле его дома не оказалось хлебного магазина, а куда еще идти за хлебом, он не знал. Семиков купил хлеб сам, а в наказание лишил Николаева шашлыка. Честно говоря, я Семикова немного боюсь. Мне стыдно, что я не такой. А он к тому же еще и чуткий: всем на дни рождения пишет посвящения. В стихах. И никого не пропускает, потому что у него все дни рождения записаны. Но и ты, если захо­ чешь, свой день рождения не пропустишь, а выставишься, потому что Семиков не­ пременно напомнит. В общем, Александр Семиков надежный и безотказный, как оптический прицел. Его трудно любить, как трудно любить свою совесть, которая не дает покоя, — но нельзя не уважать. До него не доплыть, к нему можно только стремиться. Поэтому он среди нас, как вареный лук в супе: одинок, но необходим. Ко всем своим достоинствам он еще любит помогать людям. Как-то вечером Семи­ кову позвонил Николаев. Не поздно позвонил, где-то в полпервого. А раз Николаев — сова, то Семиков, естественно, наоборот— жаворонок. Николаев — богема, а Семи­ кову — к девяти на работу. — Я не очень поздно? — вежливо спросил Николаев. — Поздно, конечно, но не очень, — мгновенно проснулся Семиков. — Саня, мне из налоговой письмо пришло: надо заполнить какую-то деклара­ цию.