Сибирские огни, 2012, № 5

— Молодец, тренируйся! А мне пора! Завтра приду диван оббивать! — пообе­ щал Мартынов и засобирался. — Это тебе за работу! — я протянул Андрею приготовленную сумму. — Спа­ сибо! — Это тебе спасибо, дружище, деньги мне позарез нужны! — искренне побла­ годарил мой подопечный и удалился. 11е успел я совместить бородку ключа с ручкой, как пришла жена. — Кто тут был? — в ужасе спросила она, увидев перевернутый диван, тырсу и обрезанный дерматин на полу. Потом она хотела Мартынова догнать и многое сказать, ноя взмолился и не дал. — Пойми, дорогая! Он нуждается, я должен был ему помочь! ' — Дал бы ему просто деньги! Обошлось бы дешевле. — 11росто так он бы не взял. Мартынов — гордый! — Но дверь же не закрывается! — Прекрасно закрывается, милая. Надо только потренироваться! — Я ловко совместил, притянул, приподнял и захлопнул. Из щели сифонило холодным возду­ хом. Супруга заложила щель па ночь старым одеялом, а утром привела за руку жэковского слесаря Васю. — Кто это вам такое сделал? — спросил, увидев фронт работы, Вася, которого обычно халтурой не удивить. Замок Вася за полчаса переставил. В нем благополучно осталось семь секре­ тов, а сантиметровый зазор исчез. Сегодня Андрей Мартынов — сценарист кино. Он из той славной плеяды работ­ ников искусств, о которых я всегда с завистью читал в биографиях: «Был китобоем, геологом, швеей-мотористкой, затем окончил ВГИК, и . ..» Андрей — мастер мелод­ раматических сериалов. Для него нет тайн. Богатый житейский опыт позволяет ему успешно писать диалоги героев любой трудной судьбы. Конечно, в этой среде нали­ цо и зависть, и интриги. Но пирожки печь и чинить диваны Мартынов уже, наверное, не будет никогда. А фамильный диван в гостиной ждет своего мастера, напоминая высыпающейся до сих пор тырсой о визите героя моего рассказа. И последнее! Андрюша Мартынов — первый в моей жизни человек, который не забыл обо мне, а при первой же возможности порекомендовал своему продю­ серу. И я за одну только серию заработал раз в сто больше, чем потерял тогда на двери. ОДИН п л ю с один Лев Николаевич Толстой этот рассказ мог бы начать так: «Все энергичные люди похожи друг на друга, все лентяи ленивы по-своему». А я начну с Александра Нико­ лаева, сиречь — лентяя. Если его тезка-поэт был любезен народу тем, что чувства добрые пробуждал лишь своей лирой, то Саша посвятил народу все свое молодое тело вместе с чувства­ ми. В расцвете сил и застоя он работал в художественном институте — демонстрато­ ром пластических поз. В миру людей этой достойной, но малооплачиваемой про­ фессии называют проще: натурщик или натурщица. Вот что гласит по поводу этой работы суровая ведомственная инструкция: «Демонстрирование пластических поз в разных видах одежды и обнаженном виде в учебных классах, студиях и на пленэре для создания произведений живописи, скульптуры и других видов изобразительного искусства». Во как! Поэтому у Пушкина — два-три прижизненных портрета, а у Николаева их — на целый Эрмитаж! Его ваяли и рисовали поколения юных художни­ ков, а он в это время был тоже художником, но свободным. Николаев не мог пойти в кочегары или дворники, как многие его коллеги по образу жизни, потому что любая работа, требующая шевеления каких-либо органов, была ему неинтересна! А стоять или сидеть часами, при этом слегка шевеля мозгами — это оказалось по нему.