Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ Щ ВРЕМЯ ВОДЫ — Виктор, слушай внимательно,— не сбавляя взятого темпа, Косберг шептал. — Ты даже не представляешь, какая над нами возникла опасность. Мы или победим, или погибнем. И не в последнюю очередь из-за твоей тетради. Слушай мои указания: на работе не появляйся, не смей мне звонить, не пытайся связаться иным способом, пока не найдешь эту женщину. Путая след, он взял в сторону, с разбегу перепрыгнул канаву и продолжил: — И теперь, Виктор, самое важное. Каждого из нас иногда покидает самообла­ дание. Нам кажется, что хуже уже быть не может. Только в том случае, если с тобой случится подобное, ты имеешь право воспользоваться тайником. — Где он находится? — В Ботаническом саду, возле нашей с тобой скамейки есть урна, помнишь? — Помню. — Тайник — в урне. Ну, все, Виктор, на этом прощай. И что бы ты ни делал, помни о Родине. Разбегаемся в стороны! — Нет, — простонал я. — Я с вами. — Со мной нельзя. Косберг резко прибавил. Но я не отставал, хотя уже задыхался — сказывалось отсутствие аэробной выносливости. Вдруг каперанг сгруппировался и ткнул мне под дых острым локтем. Я поперхнулся, закашлялся и упал. А Косберга поглотили сумерки. Глава 29. КРАКОВЯК Итак, я должен найти Катерину до того исторического момента, как последний самосвал со спецгрузом приедет в Москву. Я начал раздавать распоряжения, едва добравшись до дома. Я очищал желудок от шавермы, а «скунсы» уже рыли, копали и грызли информационное поле. На ноги был поставлен взвод отборных «бобров», «выдрам» было строго указано незамедлительно сообщать обо всех новых «шма­ рах», замеченных ими в массажных салонах, ресторанах, на шопинге. Поздно вечером «скунсу-химику» удалось выяснить фамилию моей роковой возлюбленной. Герпес. Катя Герпес — вот как ее звали! Это звучало более чем возбуждающе. До встречи с ней я привык считать, что у женщин не бывает фамилий собственных, все женщины, с которыми я начинал об­ щаться, становились носителями моей фамилии по умолчанию, все они считались мною Поповыми, членами большого гарема, даже те, которые крутили мной или уходили к другим. Всегда в мире оставалось два легитимных субъекта: я и шестая «Родина». Два взаимозависимых симбионта. Один субъект на службе другого. Теперь появился еще один. Еще одна. Женщина-любовница, женщина-неприятель, женщина-враг. Возник неклассический треугольник. Катя опоила меня и выудила все, что ей было нужно. Но я рассчитывал, что не сдался без боя и в пьяном угаре сумел-таки про­ явить свое мужское достоинство. Если так, то я наверняка заинтересовал ее. И не как напомаженный стерильный тенорок и носитель секретных сведений, не как влия­ тельный государственный муж, не как распухший от купюр кошелек на косолапых ножках, но как могучий осеменитель, владелец редкого по качеству генофонда. Во мне кипело неизвестное мощное чувство, которое невозможно было удер­ живать внутри, оно разрывало меня и требовало в срочном порядке выплеснуться в кого-либо или во что-то. Но Кати не было рядом, а другие женщины не могли ее заменить, поэтому я сел за стол, чтобы писать стихи. Я писал долго и напряженно. Старательно выводил вензеля, пытаясь достичь гармонии смысла и формы. Но если форма была на высоте, то смысл существенно