Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ № ВРЕМЯ ВОДЫ — Мы обязательно купим квартиру с видом на зоосад, — донесся до меня голос Жанны, которая освободила свой рот от меня. Она выглядела довольной, она нежно шептала: — И высокие сапожки с мехом и зразами. И еще пылесос, который сам умеет мыть пол... — Да, да, да, — ответил я на все ее предложения вперед и перевернулся на бок. — Что, и то самое можно? — промурлыкала моя барышня. — Да, да, да... — Странно, — Жанна оттопырила бронзовый зад. — Ты понимаешь, что я имею в виду? - Д а . — Ты совсем не слушаешь! Ты что, опять думаешь? — Нет, больше не думаю, — ответил я. — Думать не о ком. Их больше нет. — Кого? Тех сапог? Пылесосов? — Их. То есть вас. — Ну... ты же обещал. — Там в шкафу стоит «дипломат», все купишь сама. — Правда? Я не стал повторять, я заглянул в ее большие, пожалуй, даже слишком большие глаза и понял, что утром уйду от нее навсегда. Это чувство меня очищало: у меня не осталось больше женщин, друзей, приятелей, неприятелей, недругов и врагов, и, как следствие, ■— ощущений. Не осталось и никогда больше не будет... Только Родина. Только Родина притягивала меня, только она была настоящей, хотя и отсутство­ вала на карте. Я увлекся и снова забыл о времени. И оно опять напомнило о себе. Время снова показало, что я ошибался. Глава 28. ИГРЫ ГУН Жажда мести была утолена. В душе воцарился мир. Я испытывал незнакомое прежде чувство. Чувство чистого одиночества, одиночества победителя. Мир вок­ руг был уравновешен настолько, что почти не дышал. Самоутвердившиеся структу­ ры «родин» охраняли от смуты и мути общественный анабиоз. Устремления, по­ требности, вкусы и взгляды определялись рекламой и ограничивались покупатель­ ной способностью. Социальные группы сформировались. Социальные соты запол­ нились. Самоидентификация общества была завершена. Рахитичные умники, шепелявя и брызгая слюной, говорили о конце времен. Их невнятные речи, как обычно, никто не слушал. Ощущение окончания времени висело в воздухе, проникая и в мозги умных, и в мозжечки тупых. Время было побеждено. Стрелки на часах еще двигались, но все отчеты и новости, если я вдруг начинал их читать, оказывались копиями новостей вчерашнего дня, скопированны­ ми в свою очередь из дня позавчерашнего. Косберг взвешивал деньги. «Бобры» грызли лес. «Выдры» рожали детей. Я ез­ дил на торжественные приемы. Конкуренты соседних «родин» больше не выглядели конкурентами. Все казались членами одной огромной семьи, собранной вместе для бесконечной попойки. Загадочная Москва молчала, вероятно, умилившись идил­ лией, толстела, копила деньжата, конвертировала и пересчитывала. Время останови­ лось, уперлось в серую плотину стабильности. Затвердело, загустело по ту сторону бытия, превратилось в кусок янтаря -—кулон на шее у вечности. Я, мой город, моя страна находились в этом застывшем кусочке смолы. Кто бы мог подумать, что всю эту монолитную незыблемую плотину сможет прорвать единственный звук? Одинокий и слабый звук человеческого голоса?..