Сибирские огни, № 3, 2010

холдинг и выпустить IPO, печать и контроль которых обеспечивал новообразован­ ный банк «ЛенЛесТорг». За акциями выстроились очереди из бизнесменов и простолюдинов. Котиров­ ки пошли вверх. Портреты Снеткова и Димы смотрели на обывателя с именных акций, с бортов автобусов, со стен домов, подписи под портретами обещали гео­ метрические прогрессии прибылей. Так оно первое время и было. И станок, который печатал акции, не останавли­ вался ни на минуту, я знал это точно — станок стоял за стеной моего кабинета. Прежде чем у господ акционеров возникли сомнения, я успел перепродать холдинг четыре раза. В конце концов, чтобы обесценить акции окончательно, я распорядился выбра­ сывать их прямо на улицы с вертолетов. «Ценными бумагами» набивали карманы и шапки все кому не лень: дворники, дорожные рабочие, пенсионеры и бомжи. Соб­ ственность Снеткова и Ко, прежде чем перестать существовать, стала народной. Это была победа, однако победа неполная: в моем подсознании еще оставалось большое темное пятно. Последняя причина моих неврозов и комплексов. Пятно при­ нимало разные формы, то отталкивающие меня, то, наоборот, возбуждающие. Это пятно скрывало и хранило воспоминания о Жанне. Жанна съехала из родного дома вскоре после окончания института. Я обнаружил ее следы в НИИ точного приборостроения, точнее, обнаружил на остатках НИИ (кото­ рый классическим образом был разбит на части, приватизирован и обанкрочен) ос­ татки ее следов. Это была оболочка от ее личного дела— бумажная папка на лохматых тесемках. Само же дело было утеряно или пущено на растопку в одну из холодных зимних ночей. Прямо скажем, маловато для моих способностей. Поэтому на поиски пришлось подключить «скунсов», вызвать их из небытия сверхсекретной работы. Поиски моей первой любви заняли у них пять банковских дней. На шестой день я имел на руках телефон, адрес, краткую биографию, медицинскую карту и копии ключей от квартиры Жанны. Информации накопали с избытком, я нуждался только в номере ее телефона, хотел ограничиться одним телефонным звонком. Во мне не было лирики, только конкретика. Чтобы выстроить пламенный монолог, я взял пару женских журналов, прочитал и набросал на бумаге свой текст. Я позвонил Жанне вечером. — Жанна, это я, Виктор. Мне нужно сказать тебе несколько слов. Не перебивай, это важно... Уверенный тон, мыльное содержание и никаких обещаний сделали свое дело — Жанна приехала. Не унижая себя сантиментами, мы углубились в апартаменты «Октябрьской», где незамедлительно объединились. И на время исчезли, заблудившись в отражениях зеркал, утонув в складках огромной кровати, превратившись в тысячи пузырьков в бокале шампанского... Реальность бытия проявилась спустя несколько дней и ночей. Губы Жанны отцепились от моей шеи и медленно поползли вниз. Я не препятствовал, но и не помогал. Хотел я этого или нет, но комната стала погружаться в туман, а я превра­ щаться в стоящую в тумане ракету, но вдруг... мне почудилось, что комната напол­ нилась зрителями и свидетелями нашей игры: мало-охтинскими, Снетковым, Ма­ шей, Керимом, Леной, Димой, зачем-то шофером Шнейдером и самой Жанной, той, что жила в моих мыслях и сильно отличалась от себя настоящей. Все эти мои недруги появлялись и раньше, но по отдельности, а не вместе. И раньше они смея­ лись, глядя мне прямо в глаза, теперь же все они о чем-то просили. Они шептали одновременно, поэтому я не мог разобрать, что именно они хотят. Я надеялся, что, расквитавшись с ними, забуду, наконец, их лица и голоса, избавлюсь от необходимо­ сти помнить, утоплю в темных водах забвения. Я был готов забыть о них навсегда, но они не уходили. Вероятно, теперь они не были готовы забывать. ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ВРЕМЯ ВОДЫ