Сибирские огни, № 3, 2010

производного между халдеем и пидором. Этот путь пролегал через унижение и пре­ зрение и определял последующую модель поведения соискателя. Далеко не каждый представитель пассивно-потенциальной группы достигал промежуточного финиша — выбирался на орбиту чудесного вращения вокруг ка­ кого-нибудь «денежного мешка». А уж возможность самому стать «центром вра­ щения» предоставлялась единицам, что роднило среднестатистического соискателя со среднестатистическим сперматозоидом. Но в отличие от летящего наугад спер­ матозоида соискателю надлежало иметь навигационное чутье места и времени: сла­ бого места на теле «центра», в которое можно нанести удар, и тонко рассчитанного момента времени, когда этот удар оказался бы неотразимым... Чувствуя себя игроком на блошиных скачках, я составлял таблицы и списки будущих побед и поражений самых способных и амбивалентных соискателей влас­ ти, денег и могущества. Я знал наверняка, что, взобравшись на самый верх, уничто­ жив своих конкурентов, насильников и хозяев, эти люди не сумеют избавиться от приобретенных в процессе карьеры привычек и будут испытывать тоску по сильной руке, плетке, искусственному члену в жопе. Я очень рассчитывал, что утолить эту их тоску смогут запертые на подлодке ткачихи. Воспитанные как спартанцы, ткачихи знали, что и как вставить будущим хозяевам жизни по самое «не могу». Косберг создал универсальный ключ. Я нашел двери, которые требовалось от­ крыть. Мы могли начинать свою собственную игру. Оставалось дождаться, когда Косберг закончит пить. Глава 23. ВЫДРЫ И СКУНСЫ Исписав две трети тетради, я вернулся на подводную лодку. Я был готов к бою и способен вести в бой других. Я принес осунувшимся без тепла и опеки швеям сладости и полезные книжки: «Этикет в картинках», «Полный курс истории проституции», «Сексуальные извра­ щения в странах капитализма». С практикой у девушек все было в ажуре, но теорию следовало подтянуть. В тот же день я сводил их в баню на улицу Братьев Васильевых. А затем — на рынок за косметикой и колготками. Вещи для швей выбирал сам, так как изучил вкусы и пристрастия богатого и богатеющего сословия. Становилось холодно. На набережной лежал первый снег. Ночевать на скамей­ ках в парках становилось небезопасно. Но Косберг не спешил появляться. Больше ждать было нельзя, и я решился на поиски. Мы начали на рассвете -— времени суток, когда дикая жажда и тяга к забвению толкает алкоголиков на мелкие преступления и торговлю последним исподним. В эти тихие сумеречные часы алкоголики выходят на улицы и бредут на тусклый свет ларь­ ков под гулкий и неровный стук сердца. Бедный Косберг был в их числе я это чувствовал. Нам пришлось прочесать всю Петроградскую и большую часть Выборгской стороны, но, прежде чем взошло солнце, мы нашли нашего командира. Нашли лежащим возле дощатого вагончика с бытовой химией. Рядом с ним валялся ис­ пользованный флакон -—средство от мух. Каперанг был грязен и худ и, не признав в нас своих, запустил учебной гранатой, а затем пополз по-пластунски в сторону морского вокзала, громко и фальшиво напевая «Прощание славянки». Несмотря на токсическое опьянение, он полз нечеловечески быстро, и мы нагнали его только на набережной и потом долго пеленали рыболовецкой сетью, захваченной мною с субмарины. Великий человек не сдается ни при каких обстоятельствах, подума­ лось мне тогда. С большим трудом мы отбуксировали Косберга до альма-матер и положили просыхать в центральном отсеке, где меньше качало.