Сибирские огни, № 3, 2010

ВИТАЛИЙ ЩИГЕЛЬСКИЙ ШЁй ВРЕМЯ ВОДЫ буждает чужое богатство. А богатого человека возбуждает внимание. Возбуждает и пугает одновременно. Бедный человек — вуайер. Богатый — эксгибиционист. Косберг замолчал и стал есть. А я пытался отвлечь себя от вида еды мыслями о богатстве, эксгибиционизме и жлобстве. — Рассуждая о деньгах и жлобстве, я говорил не о нас. Я рисовал среднестати­ стический портрет зарождающегося сословия. Думаю, ты согласишься со мной и признаешь, что возникновение и дальнейшее существование представителей этого сословия проблематично и неестественно, — каперанг обвел измазанным в кетчупе указательным пальцем пустой зал (пригнувшиеся от его жеста официанты были не в счет). — Богатство, свалившееся, а точнее, выпавшее этим людям из порванных шта­ нов плановой социалистической экономики, несоизмеримо с их моральными каче­ ствами и умственными способностями, — продолжил Косберг и с некоторой печа­ лью посмотрел на заполненный стол. -—А упало на них ни много, ни мало— девяно­ сто процентов всех потенциально возможных ресурсов. На этих людях нет ни намор­ дника, ни даже какого-нибудь жалкого поводка. Они одурели от денег, как сорвавша­ яся с цепи собака. Они раздирают на части все, что еще осталось от нашего могучего государства. И были бы это люди, а то ведь сплошные наркоманы, извращенцы и педики. Надеюсь, я ответил почти на все твои туалетные «почему»? Я кивнул. — Что же ты, Виктор, не ешь ничего? — Я не ем пищи с кровью, — небрежно ответил я, стараясь не смотреть на блюда. — Молодец, — похвалил он и хлопнул кулаком по столу, салютуя струйками напитков и соусов. •— А они, свиньи, удержаться не могут. И они, Виктор, называют себя элитой. А элита это ведь что такое? Элита — это мозг общества. Мозг! Я опять кивнул и отхлебнул талой воды из бокала, талая вода стоила дорого и считалась целебной, правда, вкус у нее был тухловат. — А где ты видел, Виктор, в живой природе организм, у которого девяносто процентов питательных веществ сосредоточено в мозге?.. Молчишь? Молчи. Я тебе скажу. Нигде не видел. И я нигде не видел, даже там, глубоко под водой. Ожирение мозга — это признак серьезной болезни, Виктор. Ноги, руки, печенка, легкие и про­ чие органы отказываются работать из-за того, что мозг болен. Органы лишены взаи­ мосвязи друг с другом, как на прилавке в мясном отделе. В этом больном ожирев­ шем мозгу работает только один сектор — центр удовольствия, замкнутый на себе самом. — Что же нам делать?— спросил я, чувствуя, как желудочный сок переваривает пустой желудок. — Порядочному человеку всегда есть что делать. Настоящие художники могут создавать шедевры, рисуя дерьмом. Мы с тобой, Виктор, тоже забудем о брезгливо­ сти и выберем этот неблагородный материал для работы. Мы возьмемся вытрясти из этих людей все их дерьмо, сколько бы оно ни стоило. Эти люди не подозревают о неестественности своего существования, поэтому они ничего не боятся. Страх — вот чего им не хватает. Нам нужно хорошенько напугать их. Напугать так, как сами они привыкли пугать других. — Что же нужно для этого? Привлечь на свою сторону апрахинских и мало­ охтинских? — Ни в коем случае. Это же просто шпана. Лохи, которые физически сильнее и морально уродливее своих сограждан. По-настоящему напугать может только силь­ ное государство. Потому что сильное государство знает всё о своих людях. Многих это пугает сильнее, чем острие ножа или дуло пистолета. Умное всезнающее госу­ дарство и предстоит создать нам с тобой. Пусть сначала оно будет маленькое. Пара ресторанов, десяток ларьков... Но я верю, что когда-нибудь оно совпадет с географи­ ческими границами страны.